«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
не говорил в детстве, что наверху самые главные разбойники?
— У меня родного папы вообще не было, — нахмурился я.
А приемный как-то очень далек от всей этой кутерьмы наверху.
— Извини… — сбилась Ника, но продолжила: — Просто мой папа объяснял, что мир — он сейчас очень маленький. Все уже имеет своих хозяев. Поэтому им нужно у кого-то что-то отнять, чтобы прибавить себе или подарить детям.
— И как твое… «лечение» должно помочь? — кисло отозвался я.
— Пусть будут доказательства, что это все у тебя несерьезно, — буднично произнесла она и пожала плечами. — Никто не воюет с блаженными и сумасшедшими.
— Тут скорее доказательство, что все «серьезно» у тебя, — покрутил я пальцем у виска.
— А ну и пусть, — излишне бодро отозвалась она. — Меньше подозрений. Ты сумасшедший, я сумасшедшая — подумаешь! Лучше выглядеть забавными, чем мертвыми.
— Почему бы тебе просто все это не объяснить с самого начала?
Тут впору за голову схватиться от чужого рвения.
— А ты бы отказался от своего желания?
— Нет, разумеется, но…
— Никаких «но», — покачала она пальцем. — Ты не умеешь смеяться над собой!
— Поэтому за меня это делаешь ты, да? — пробурчал я.
— Кому-то другому ты бы за это шею свернул, — пожала девушка плечами. — А меня просто на курсе травят; переживу, — добавила она легкомысленно.
— Послушай, Ника, — стало неудобно мне, и я неловко положил руку ей на локоток, чтобы не думала убежать, — ну я же не знал…
Тихое геройство — делать, страдать, молчать и надеяться, что об этом как-то узнают.
— Мы слишком взрослые, чтобы мечтать вслух, — произнесла она искренне и очень грустно, — не забывай об этом.
— Ладно, я подумаю, — проворчал я, чтобы оставить за собой последнее слово, и отключил артефакт.
И окружающие звуки вновь наполнили пространство.
— Давай лучше выберем, кого я привезу из-за границы! — бодро произнесла Ника.
Я чертыхнулся и вновь потянулся к артефакту.
— Ну нельзя же так, а… — с укоризной произнес я, оглянувшись.
Вроде рядом никого.
— Да не включай, — отмахнулась Ника, хлопнув своей ладонью по моим пальцам. — Мы просто обсудим имена.
После чего раскрыла учебник теорфизики, который был у нее при себе.
Закладка в учебнике оказалась списком «кандидатов».
— Я ж еще ничего не присылал… — мягко говоря, удивился я, глядя на столбик с именами.
— Да? А я думала, почта потерялась. Вот и поискала в семейной базе!
— А там-то откуда? — чуть обескураженно произнес я, поворачивая список к себе.
— Так пополняется же… — повела Ника плечами, будто так и должно быть.
Немного уязвленного самолюбия разбавило кипучую смесь ощущений от сегодняшнего обеда. Даже у рода среднего уровня есть информация по загранице, а мне приходится покупать.
— Список большой, можешь просто галочку рядом поставить. Те имена, которые обведены, мне уже нравятся. Но ты не обращай внимания! — затараторила девушка. — Ты, кстати, кого больше хочешь, мальчика или девочку?
Что характерно — никакой информации рядом! Вот так выбирать, просто по имени? А как же характер, род занятий? Фотография, наконец!
Но не успел я закономерно возмутиться, как пришло совсем иное понимание, начисто отметающее любое желание обсуждать кандидатуры.
Понимание, что медведи могут подбираться к цели очень и очень тихо.
— Знаете, вы на самом деле очень большие молодцы! — произнес за спиной у нас Артем очень добрым, умиляющимся тоном.
Мы аж подскочили на месте. А я стал лихорадочно просчитывать, с какой именно секунды он тут стоит и что мог услышать. Выходило, что максимум два последних предложения, и что именно он там себе надумал — неизвестно.
— Вы сидите, сидите… — легли руки нам на плечи, не давая встать. — Прошу прощения, что отвлекаю в столь ответственный момент. Как никто другой, я понимаю, как это важно и насколько лично.
На лице Ники отразилось недоумение.
— Простите?.. — повернулась она к нему.
— Ну, я про свадьбу и имя первого ребенка… — оказывается, это огромное тело способно смущаться.
— Про свадьбу Долгорукого Игоря, — тут же пояснил я Нике, сделав тайком страшные глаза в адрес друга. — Артем все верно понял, мы подбираем имена для его будущих детей. Вот, будем рекомендовать.
Рядом поддакнула Ника — и ее способность паниковать и не думать одновременно была тут как никогда кстати.
— А-а, — кивнул Артем, вроде подыгрывая мне. — Мм… Луис-Карлос Эрнесто? — поведя взглядом, все-таки уцепился он за верхнее имя в списке, тут же насторожившись.
Я немедленно прикрыл список учебником.
— Не подглядывай.
