«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
человека?
Брат нахмурился.
— Будет удобный случай и хорошее настроение — все ей расскажу, — пообещал я.
— С другой стороны… — прикусив губу, вслух поразмыслил брат, — если разойдетесь, то никакого стресса.
— Вот! Одни плюсы, — согласился я с ним.
Только не разойдемся, нет.
— Слушай… Это все потому, что она тебе жизнь спасла? — посмотрел он внимательно и очень серьезно.
— Да что опять-то?.. — досадливо поморщился я.
— Увидел в Москве, стало совестно. Она, я слышал, потеряла дар Целителя.
— Федор…
— Может, проще откупиться?
— Да с чего ты вообще взял?.. — поднял я ладонь, останавливая его.
— С того, что две недели назад у тебя была Лена, — отметил он наблюдательно.
— Расстались, — подытожил я, не распространяясь, те отношения.
— А две недели спустя ты уже готов жениться, — продолжил он так же сосредоточенно, проигнорировав уточнение. — Вы не гуляли, не ходили по парку, ты не дарил ей цветы.
— Дарил! — возмутился я, припомнив букет с розами.
Там, правда, был металлический прут внутри…
— И по парку ходили!
Под конвоем городовых.
— Вы максимум падали из одного самолета, виной чему была она, — завершил он констатировать. — Где тут высокие чувства, Максим?
— Они есть, — упорствовал я.
Брат отклонился на кресло, оперся на подлокотники, сцепив ладони перед собой, и скептически посмотрел в мою сторону.
У Федора, несмотря на возраст, были все же и чувства — пусть и безответные, и первая влюбленность. Оттого понятно его желание обнаружить эти чувства у меня.
— Ты хочешь отдать ей свою фамилию, капиталы и влияние, — мудро смотрел на меня младший брат, — а я не вижу за что.
— Ее талант Целителя был завязан на меня, — под его укоряющим взглядом все-таки произнес я.
— Все же чувство вины… — с досадой поморщился Федор, прикрыв глаза ладонью.
— И теперь ее талант снова есть, — заверил я.
Пальцы на руке Федора чуть разомкнулись, чтобы дать пространство удивлению в его взгляде.
— Даже сильнее, чем был раньше, — поделился я и с улыбкой слегка растерянно повел руками. — Она меня любит. Может ничего не говорить. Может даже пытаться убить и подвесить за ноги над дорогой. Хотя последнее, конечно, перебор, — с осуждением отметил я.
— А ты — ее? — не теряя удивления, уже с интересом уточнил Федор.
— Вот Нике сложнее, да, — посочувствовал я ей. — Никогда не знаешь, насколько все взаимно.
— Максим! — елозил он от любопытства на месте.
— Меня еще никогда так не любили, чтобы даже подумать от такого отказаться.
— Хватит увиливать.
— Да я даже ей ничего не сказал, а ты тут настаиваешь на признании в прямом эфире, — укорил я его. — Вот подслушивает нас сейчас седовласый мытарь из княжеских и слезинку от умиления платочком утирает.
— Не подслушивает, — отмахнулся Федор, — в мой канал и комнату никто влезть не может.
— Значит, люблю, — выдал я стратегическую информацию. — Оказывается, недели для этого вполне достаточно, — задумчиво покачал я носком ботинка.
Если в этой неделе есть достаточно взрывов, покушений, падений на самолете и спасений жизни.
Федор светло улыбнулся и растекся расслабленно по креслу.
— Характеры, конечно, надо еще притирать, но десять лет в башне — это десять лет в башне, — мудро отметил я.
— Даже день она там не просидит, — веско заметил он.
— Это наше семейное дело! — ответил я фразой, заготовленной для прокуратуры и суда.
— Вот увидишь, — хмыкнул младший брат.
— Сам хоть как? — вздохнув, попытался я вернуться к каноничному течению беседы.
— Лучше всех, — отмахнулся Федор, — что мне будет?.. У тебя точно больше проблем нет?
— Да какие у меня могут быть проблемы!
Собственно, взгляд с той стороны экрана категорически этому не верил.
— Нет, ну правда, — замялся я. — Основное я тебе рассказал. Остальное так — рутина.
Надо бы сегодня прогуляться возле того банка, о котором говорил Артем.
— Максим…
— Говорят, есть проблемы со стилем одежды, — выражая скепсис, оглядел я себя.
Вроде нормально все. Но Федор на видео, вот паразит, сочувственно и с пониманием покивал.
— Надо что-то делать, — постановил он. — Немедленно вылетаю! — и рука его тут же потянулась к ноутбуку закрыть крышку.
— Стой, куда! — спохватился я.
Но экран уже погас. Тут же перезвонил — абонент вышел из сети.
Набрал его стационарный и призвал все мастерство языка для разъяснения с консьержем.
«Adu-ți înapoi calul, bastardi!» («Верните лошадь, ублюдки!») — гневно отозвалась трубка и разразилась
