«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
— Думаю, для вас жизнь этого человека не пустяк, — был я по-прежнему доброжелателен и сделал еще пару шагов ему навстречу. — Предлагаю посмотреть на бумаги.
— Я видел ваши бумаги, Максим. Но вы продолжайте подходить.
— Вы видели повод для аудиенции, — не согласился я. — Некоторые вещи лучше передавать лично. Я бы не доверил их даже бумаге, но словам вы бы вряд ли поверили.
— Ваши жалкие попытки выгадать себе пару секунд жизни… — с неодобрением покачал Михаил Викентьевич головой. — Чего вы хотите? Выпрыгнуть в окно? Так они бронированы, и я вас успею перехватить еще раньше.
Тело вдруг жестко обняли незримые путы, особенно сильно сжавшись вокруг шеи.
Я потянулся Силой к пуговице на детали нижнего белья, менять которую тут не посчитали нужным, и удушье моментально прекратилось, как и чужое воздействие. Все-таки правильно посчитали сестры — этот предмет одежды я точно не потеряю и не забуду, хотя сказать кому — смешно…
— Интересно, — хмыкнул князь Панкратов, опуская руку с ножом.
И на защиту навалилось нечто во сто крат более мощное, чем раньше — даже воздух пошел радужными разводами в местах соприкосновения Сил. Но дышать, продолжать двигаться и говорить я мог.
— Я бы хотел, чтобы вы заглянули в документы, — был я по-прежнему спокоен. — Раз вы все контролируете, то что изменится от секунды вашего внимания?
— Я могу посмотреть их после вашей смерти, — радужная расцветка обняла практически все пространство вокруг меня.
— Верно. Но тогда кто ответит на ваши вопросы? — протянул я ему папку, находясь в метре от стола.
— Хорошо. — Поразмыслив, Михаил Викентьевич отменил сковывающую технику и перехватил документы.
Было ли тому причиной мое упорство, или наличие артефактов, или же проблеск рассудка, который обязан был подсказать стоимость вещей, способных на время удержать «виртуоза», но князь убрал нож в сторону, облокотился на стол, дернул за тканевую завязку и распахнул картонную папку. Пробежался глазами. Резко остановился и начал читать с самого начала — на этот раз медленно и очень внимательно. Взгляд его на секунду метнулся к углу листа сверху — туда, где к первой странице была прицеплена фотография.
— Откуда это у вас? — спросил он жестко, сверля меня глазами.
— Из архива ИСБ, — не стал я увиливать. — Некоторое количество бумаг отправилось за пределы их территории вместе с мусорщиками.
И пусть понимает это как хочет.
— Вы хоть сознаете, что у меня под рукой все нужное, чтобы вытащить из вас всю информацию? — демонстративно повел он взглядом на хирургический набор.
— Вся информация и без того есть в бумагах. Город и адрес, карта, фото, — скупо ответил я.
Зазвонил личный сотовый князя, лежащий на столе. Михаил Викентьевич не глядя потянулся к нему, чтобы выключить. Затем обогнул стол и сел за него, чуть подрагивающей рукой перелистнув страницу.
А в облике жестокого господина, готового резать незнакомого ему человека, чтобы запугать несговорчивого банкира, впервые мелькнула человечность.
— Что вы за это хотите? — прикрыв глаза, коротко выдохнул он.
— Ничего, — качнул я плечом.
— Если вы посмеете этим шантажировать, — посмотрел он вновь жестко, — ваша смерть будет даже хуже той, что я планировал сегодня. Я даже поблагодарю вас за закрытую дверь, потому что крики боли, которые вы будете издавать…
— Ни у кого нет копии. Никому не будет разослано, если я не выйду из здания.
Не представляло ни малейшей сложности спокойно смотреть ему в глаза. И оттого чувство глубокого недоумения, мелькнувшее на жестоком лице, заметить было вовсе не трудно.
— Так не бывает, — выразил он честно свои эмоции.
— Понимаете, я пристально следил за тем турниром, в котором участвовал ваш сын. Это как раз тот период времени.
А о том, что участвовал, лучше умолчать. Турнир, как известно, не состоялся, а значит, победителей в нем не было, как и чествования в газетах и на телевидении.
— Что с того? — буркнул Панкратов, открывая новую страницу — на этот раз не черно-белую, а полную цветных фотографий.
Фотографий мальчишки, очень похожего на его сына.
— Он хороший парень. Удалось посмотреть на него вблизи. И команда — очень хорошая. Я думаю, ваш сын очень хотел победить на том турнире, чтобы на радостях победы сказать вам о своей возлюбленной.
Возлюбленной, которой не было в евгенической программе клана. У которой от него должен был родиться сын — что вряд ли удержало бы влиятельного главу клана от гнева. Потому что девушка эта — пусть из не бедной, но не аристократической семьи, и ставить ее первой женой означает оскорбить семьи тех высокородных, с кем давно
