«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
— Звони энергетикам. Пусть не вздумают ничего учудить. Я запрещаю приближаться к генератору. Сигнализацию отключить, людям вернуться на рабочие места.
— Н-но как же это… которое «что-то непонятное»?
— Оно уже уходит, — внимательно проследил Михаил Викентьевич за парой из спокойно идущего к машинам юноши и семенящего вровень с ним нескладного мужчины.
— И мы оставим это просто так?!
Вопль негодования референта князь встретил резко дернувшимся углом губы. Он что, обязан давать отчет?!
— Разумеется, не оставим, — тем не менее ответил князь, поворачиваясь обратно. — Ответим самым страшным, что может быть для юноши его возраста.
Сейчас полезны определенность, уверенность и чувство целостности клана.
— Дежурные рапортуют, что им удалось исправить неполадку, — будучи постоянно в режиме конференц-связи, отрапортовал референт.
— Ну да, ну да… — Михаил Викентьевич прошествовал к собственному столу, соединил скруткой перерезанную самим же линию и по памяти набрал длинный номер, в котором не было кодировки ни единого существующего города либо страны.
Абонент не отвечал довольно долго — телефон шел в канцелярию князя Юсупова, и уже там выясняли, может ли его светлость принять вызов и каким образом скоммутировать его, чтобы не раскрыть истинного географического положения. И тем не менее трубку взяли.
— Долгих лет жизни вам и вашим супругам, ваша светлость… Как здоровье наследников?.. А погоды какие стоят?.. Полностью с вами согласен… Бывали у Шульгиных на прошлой неделе? Чудная пьеса получилась… И что говорят, опять зерно подорожает?.. Но здоровье, разумеется, самое главное…
Текла спокойная и размеренная беседа ни про что и ни о чем конкретном. Зряшный перевод времени и мощностей шифровальных служб — все для того, чтобы интересующее было спрошено в самом конце, за мгновение до того, как произнести насквозь ложное пожелание долгой жизни и здоровья.
— Я тут с сыном вашим встретился, Максимом зовут, — чуть напрягся Панкратов.
Если принц сошел с нарезки и чуть не начал войну, то есть надежный способ вправить ему мозги — отцовским подзатыльником в полную силу. А там и виру взять за потраченные нервы, не говоря о возврате Колобова.
— Не знакомы с таковым?.. — неловко подвис вопрос буквально через мгновение. — Быть может, я неверно расслышал имя… А кто из ваших достойных юношей сейчас в Москве?.. Роман с Александром? Нет-нет, этих благородных молодых людей я знаю в лицо… Видно, я обознался.
Князь Панкратов отложил трубку и откинулся на спинку стула.
— Тогда кто же у нас сегодня был? — постучал он пальцами по столешнице.
— Что-то непонятное, — поддакнул референт и еле увернулся от запущенной в него ручки.
— Что-то непонятное влезло в снабжение клановой больницы! — гаркнул князь на остатках запала и тут же успокоился. — Самойлова переодевали? Вещи все еще у нас? Неси сюда.
Совсем скоро аккуратно сложенные вещи, вместе с лежащими сверху документами, часами и телефоном оказались на княжеском столе.
И документы, разумеется, заинтересовали князя в первую очередь.
— Мы тщательнейшим образом проверяли! — попытался вставить слово Григорий Андреевич, но был проигнорирован.
— Вы, верно, знаете разницу во фразах: «Я с таковым не знаком» и «У меня нет такого сына»? — произнес Панкратов, вглядываясь в спокойное и уверенное в себе лицо на фотографии. — Бездна отличий для понимающего человека.
— Документы подлинные, — вновь отметил референт.
— Разве могут быть документы иными у тех, кто вправе их выдавать? — Князь листнул на страницу с пропиской. — Но есть некоторые детали, которые обязательно включают в такие обманки на непредвиденный случай. Григорий Андреевич, вы ведь проверяли адрес прописки молодого человека? Тут написано: улица Ясеневая, дом шестьдесят, квартира сто девять.
— Проверяли, как же иначе! — истово закивал тот.
— И вы, быть может, по памяти ответите мне, какого типа дом, сколько в нем подъездов?
— Типовая «панелька» в три подъезда, — чуть напрягши память, все же выдал референт.
«Работает голова, — все-таки признал князь. — Только уже регулярно работает куда-то не туда…»
— И по сколько квартир на этаже в таких домах? — скучающим голосом уточнил Михаил Викентьевич, продолжая смотреть на адрес.
На ту самую очевидность, которую обязаны были усмотреть проверяющие.
— Так четыре, господин… — подозревая подвох, осторожно ответил старик.
— Девять этажей, верно? На три подъезда у нас будет сто восемь квартир. Самойлов проживает в сто девятой, — уже устало завершил Панкратов. — Давайте я угадаю: на
