«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
в контрастах люксовых автомобилей и честной бедности потрепанных «пятнадцатых» моделей, отданных на растерзание в качестве первого авто. Большинство, впрочем, предпочитало недорогую, но симпатичную «корею» ярких оттенков, трехлетние «форды» и «опели», а также все то, что не выходило за рамки пятидесяти — шестидесяти тысяч рублей и могло получить царапину в ДТП без того, чтобы родители хватались за сердце. На фоне этого «ларгус» с тонированным задним полукругом окон смотрелся вполне достойным выбором оборотистого студента, подрабатывающего после занятий, и никак не выделялся из общего ряда. Вон еще один такой же стоит в дальнем конце дороги, только непрактично белый — придет снег, и серое останется серым, а вот белое обернется грязно-белым. А снег тут восемь месяцев в году.
Брелока сигнализации не было — достаточно поворота ключа в центральном замке.
Я открыл машину и невольно поморщился от плотного запаха сивушных масел, дыхнувшего в лицо.
— Так дело не пойдет… — закрыл дверь, обошел машину и приоткрыл дверцу багажника, чтобы проветрилось.
Заодно поинтересовался содержимым машины, из-за которого пришлось сложить задний ряд сидений. Хотя тут ничего особенного — все как и должно быть.
— Привет, — раздалось из-за спины столь близко, что я невольно вздрогнул и с резким ударом захлопнул дверь.
— Знаешь, что мне в таких случаях говорили преподаватели? — вдохнув и выдохнув, произнес я.
— Что? — осторожно поинтересовалась Ника.
«Опять ты!»
И я, как никогда, был близок к пониманию их эмоций.
— Да я не к тебе, — фыркнула Ника, — я мимо проходила.
— Твое метро в другой стороне, — повернулся я, хмуро глядя на девушку, остановившуюся на тропинке у газона.
Вроде как ничего видеть не должна была — это голос просто такой звонкий.
Стоит себе с картонным пакетом из бутика на сгибе левой руки, в белом брючном костюме с изумрудного цвета платком, повязанным на шее. Сразу видно — чужой для нашего факультета человек, кто ж явную синтетику на лабораторные надевает…
— У меня в этих краях важная деловая встреча, — отреагировала она на мое замечание, задрав носик.
— В столовой номер десять или на кафедре почвоведения? — прикинул я направление.
— Коммерческая тайна, — сделала Ника загадочный вид.
— Ну раз так, то да, — покивал я с пониманием. — Ты, это самое, тогда проходи себе. Честь не пятнай, и все такое.
— Уже ухожу, — пожала она плечом. — Тут ребята из группы попросили поинтересоваться. Говорят, если ты вчера занятия пропустил, то можно им тоже иногда?
При этом сделала осуждающий вид, будто я тиран и сатрап какой.
— Вот! Тем и отличаются взрослые и самостоятельные люди, что они не боятся спрашивать!
— Так можно или нет?
— Нет.
Знаю я эти истории — сначала пропуск пар, потом поиск конспектов, потом чужие шпаргалки в день экзамена, потом проводы в армию, потом наемный отряд, а потом поставляй им по старой дружбе новое вооружение за полцены. Один раз слабину дашь — и сплошные убытки.
— Я так им и сказала, — кивнула своим мыслям Ника.
— Там твои деловые переговоры сейчас сбегут, — тактично покосился я на часы. — И будущий муж уже впадает в ярость от этой встречи.
— Так поезжай, — пожала плечами девушка, глядя на машину.
— Поеду, — согласно кивнул я.
— И поезжай, — подозрительно посмотрела Ника.
— И поеду, — добавил я в голос угрозы.
— И езжай себе!
— И уеду!
— Никуда отсюда не пойду, — постановила девушка и сложила руки на груди.
— Слушай, Ника. Мне надо проветрить машину. — Я прикрыл глаза и выдохнул. — За ночь машина застоялась, машина чужая, там неприятные запахи. Ты действительно желаешь уловить своим прелестным носиком это амбре?
— Что в машине, Самойлов? — посмотрела она строго.
— Ты сейчас на каком основании спрашиваешь? — почувствовал я легкую мигрень.
— На основании человека, который может громко закричать.
Мигрень переставала быть легкой.
— Ника, — мягко обратился я, — давай поступим так, как все в этом городе, — не будем лезть в чужое дело. Ты со своей чистой честью пойдешь на свои деловые переговоры, а я…
— Откроешь мне багажник для досмотра. — Она неотрывно смотрела на черную тонировку задней дверцы.
— Тысяча рублей, и мы не открываем багажник.
— Нет.
— Две тысячи рублей, Еремеева, — поскучневшим голосом произнес я.
— Открывай, Самойлов.
— Ника, а если там испорченные кабачки? Ты готова потерять живые деньги?
— Я выбираю автомобиль.
— Да кто ж тебе его даст-то? Вот пять тысяч!..
— Я знаю, что там, — шагнула она
