«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
на земле. Удачи им в этом — у нас у всех одинаковый размер. Просто кому-то он жмет, а кому-то еще большой. Потом громко сверяли списки, перемежая каждую фамилию тихим: «…не он», — громко пересчитывали по головам и не менее громко и строго спрашивали директрису, нет ли других детей в интернате. Как оказалось, не было. Я ведь не существую. Так что вскоре звуки стихли.
Я не торопился выздоравливать, так что известие, что кто-то очень уважаемый выделит интернату кучу денег, встретил тоже в постели — шептались нянечка и медсестра. Там же, в постели, прочитал свежие новости — из крупных заголовков газеты, которую нянечка пролистывала, сидя напротив.
«Похищенные медведи были найдены в горящей машине». «Синева и синька: пилот совершившего вынужденную посадку частного самолета оказался вусмерть пьян. Сам господин Мистратов винит в крушении молнию с чистого неба и баб».
— Какую только чушь не напишут, — вздохнула нянечка, складывая лист пополам.
«Визит принцессы… кто оплатит….» — мазнул я взглядом по очередному заголовку и равнодушно отвернулся к стене. Все равно ни слова правды.
В голове установилась звенящая пустота, без единой мысли и эмоции. Не хотелось есть, не хотелось двигаться. Даже дышать было лень — так хотя бы не кололо в груди сотнями иголок. Мне продолжали что-то вливать, перемежая с уколами и таблетками, а я не хотел выздоравливать. Так продолжалось шесть дней.
Пока ночью не раздался скрип приоткрывшейся двери. Я невольно встрепенулся, сбросив маетный болезненный сон, и настороженно уставился во тьму за дверью. Но тот, кто пришел, уже был внутри. Одним движением он прыгнул мне на грудь, прижимая своим телом, строго глянул в глаза, обнюхал, устроился поудобней и басовито замурчал, чуть прикрыв глаза.
— Машк, — выдавил я, чувствуя, как растекается по телу тепло, а вместе с ним и нежность, признательность, забота с капелькой вины — я тут болею, а он не кормлен.
Словно уловив мои мысли, кот заурчал еще громче.
— Я не один, — чтобы не спугнуть, прошептал я только губами, — у меня есть ты.
Любопытно, как он смог сюда добраться? Ведь второй этаж, и разыскал как-то…
Любопытно было настолько сильно, что когда я потянулся его погладить, то невольно дернул его пару раз проскочившей искрой. Но он вроде не обиделся, только посмотрел укоризненно. И я хотел даже извиниться, когда заметил, что искра возле шерстки совсем никуда не пропала… А продолжает тихонько кружиться, двигаясь медленно и плавно…
— Я не один, — голос звучал уверенно, без уже привычной хрипоты.
Через пятнадцать минут я стоял в своей комнате, примеряя перед зеркалом красную бабочку на новую рубашку. Не было болезни, не было усталости и равнодушия. Но было желание создать для себя и своих друзей новый мир, основанный на добрых законах, а не таких, как за окном. Мир, который никто не посмеет у нас отнять. Потому что с остальными мы будем жить по правилам взрослых, став самыми жестокими и опасными в людском зоопарке.
— Хорошее — оно не для всех, — сообщил я Машку, лакомившемуся содержимым предусмотрительно запрятанных консервов, — хорошее надо защищать.
Выздоровлению обрадовались. Восхищенно поцокивал доктор, сияла радостью нянечка, и даже директриса заглянула на минутку, по-хозяйски оглядев меня с головы до ног. Я тоже вежливо улыбался, давая себя осматривать, но старался не встречаться с ними глазами. Придет и их черед.
— Этот браслет показывает, где ты находишься, — деловито поведал доктор, защелкивая мне синюю полоску вокруг левой руки, — чтобы мы не беспокоились и ты снова не заболел.
Рядом закивала нянечка, с интересом наблюдая за чем-то на экране плоского телевизора с подставочкой.
— Сигнал идет на спутник, а затем вот сюда, — повернул он ко мне экран, показывая карту. — Сейчас мы его активируем…
Хм, любопытно — глянул я на совсем незнакомые очертания, с удивлением увидев контур родной страны внутри огромного участка суши. А затем тихо чертыхнулся, заметив, как над кожей поднялись еле заметные из-за дневного света маленькие звездочки, и кое-как успел загнать их под браслет, пока никто не заметил.
— Система приняла данные, — с удовлетворением продолжил доктор. — Готово. Смотрим координаты — все верно, мы в Гватемале!.. Что?!
В тени высокой беседки, на ухоженной лужайке, кипела яростная битва между маленьким серо-полосатым котенком и тоненьким колоском сорной травы. Щелкали зубы на шее противника, ломали хребет когтистые лапки, но коварный противник снова и снова нападал, обидно щекоча
