«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
из десятков событий, хороших и плохих, нейтральных и тех, которым еще предстоит дать оценку. Но самыми скверными из них все равно будут те, что начались и никак не хотят завершаться, раздражая неопределенностью исхода. В общем, самолет Федора вылетел ранним утром из Бухареста. А сейчас было почти три часа дня…
Казалось бы, полторы тысячи километров, новый «боинг» с крейсерской скоростью в девятьсот пять километров в час. Однако никакой информации о том, что борт приземлился в одном из столичных аэропортов, равно как и других данных о нештатном развитии событий. И это порядком выматывало.
— Охо-хо… — вздохнув, обновил я вновь страничку с табло прилета в «Домодедово» на экране сотового и оглянулся на здание университета.
После утреннего дождя кирпич фасада слегка потемнел, как и асфальт перед главным входом. Ближе к обеду распогодилось, но и после занятий народ все равно неохотно занимал парковую часть скамеек, предпочитая идти домой или прогуливаться, кутая ладони в рукава кофт от налетающего холодного ветра.
Мне, в комплекте одежды от модельера князя Панкратова, было вполне комфортно на ближней лавочке у фонтана. Это вон Ника замерла на дальнем конце скамейки, поджав локти к телу и вытянувшись вперед с видом независимым и сосредоточенным, как та кошка на остановке в мороз. Серый шерстяной пуловер и брюки, видимо, не спасали.
— Плохо тебе, да?.. — прошипела она, заметив мое внимание.
— Плохо, — мрачно кивнул я, обновляя сайт «Шереметьево».
Понятно, что есть люди, которые проконтролируют даже военные посадочные полосы и доложат о прибытии Федора, но совсем бездействовать не было сил.
— Боишься?
— Боюсь, — честно ответил.
Техника — надежная, летчики — опытные, артефактов от падения у брата — полно, да и свита такая, что может устроить знатный салют любым встречающим. Но маетно все равно.
— А я тебе говорила! — добавила она с торжеством в голосе.
— А, ты про это… — вспомнил я про банковские дела прошлым днем и небрежно отмахнулся: — Это ерунда.
По сравнению с Федором — так точно.
— Что значит «ерунда», Самойлов?! — возмутилась она тоном человека, который переживал и не спал всю ночь, и ожидал, что остальной мир поступит так же.
— Так виноватых уже нашли, — нейтрально повел я плечом.
Ника напряглась, как спринтер перед стартовым выстрелом, а в широко расширившихся зрачках можно было увидеть, как черные люди перебирают самые черные мысли.
— Нашли? — произнесла она деревянным голосом.
— Газеты надо читать. Или вон сайты новостные. — Я обновил сайт «Внуково» и вновь вздохнул, не найдя информацию о прилете.
Девушка тут же взялась за свой телефон и принялась листать ленты информагентств. Причем выражение ее лица при чтении менялось от напряженного до шокированного, обескураженного и весьма удивленного.
Ограбление банка все же достаточно тонкая и щепетильная тема, чтобы ее трогать — за деньгами всегда их владельцы, которым категорически не нравится, когда вытаскивают на свет их неудачи и портят бизнес. Но вот светская хроника — это совершенно иная ипостась прессы, что как раз таки кормится со скандалов, покусывая одних высокородных акул и кормясь возле иных. Так что весь эпизод с изгнанием Зубовых и переходом к Борецким уже был на первых полях онлайн-изданий, невольно вытягивая и историю с ограблением банка. Разумеется, от издания к изданию манера освещения события менялась.
Кто-то оплатил, чтобы Черниговских основательно смешали с грязью — не перегибая палку, но тщательно перебирая все скандалы с участием Черниговского Антона и довольно иронично характеризуя произошедшее в пользу Зубовых. Часть изданий, получивших конверты с деньгами этой ночью, старались потоптаться по Зубовым, которых вытащили из беды, но те отплатили черной неблагодарностью. И все они немного недоуменно отзывались о Борецких, признавая, что вхождение в клан довольно неоднозначного рода — не самый оптимальный шаг для клана из одного человека, неактивного около двух десятков лет. Тем более для того чтобы заявить о себе вновь. Впрочем, что ждать от женщины? — читалось между строк иных борзописцев. Интересно, но строки о Борецких сопровождались только архивными фотографиями молодой княгини, а часть и вовсе — в бытность ее Лидией Гагариной. Красивая у меня бабушка.
— Значит, все хорошо? — робко спросила Ника.
— Тебе как: правду или чтобы спать покрепче?
— Чтобы спать покрепче, — мудро ответила девушка.
— Все будет хорошо. Вон туда посмотри, — кивнул я на парковку у правого крыла университета. — Там тоже все хорошо.
Пожалуй, нет лучше места на свете, чтобы подарить девушке машину.
