«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
локтем.
— А то, что если захочешь потратить в никуда уйму денег, то отдай их Нике, — поднялся я с места. — Она хотя бы сделает это красиво.
Шуйский перевел хмурый взгляд с меня на Нику, которая внезапно заметалась взглядом и порозовела. Всего на мгновение, но его обычный добрый и чуть снисходительный взгляд сменился на острый и крайне умный, тут же исчезнув, чтобы восстановить маскировку добродушного увальня.
— То есть не рекомендуешь? — уточнил он.
— У вас вон — аналитики. А у меня — наконец-то Федор приехал, — с теплотой посмотрел я на экран с долгожданной эсэмэской. — Поехали мы.
Артем подкинулся с места и зашагал вместе с нами.
— Я с вами поеду, можно? Федора не видел давным-давно, — привычным неторопливым тоном произнес он. — Поздороваюсь.
— Да, конечно, — не стал я отказывать, осознавая, что кое-кто просто хочет продолжить разговор. — Только у меня два места, не более, — выставил я свое условие.
Из-за дальнего конца улицы наконец-таки показалась красная машина со счастливой Верой за рулем.
— Может, Вера следом… — пробормотал Артем, но тут же осознал, что Веру я в гостях просто не жду. — Хотя Федор ведь не на один день?
— До субботы наверняка будет.
— Значит, еще увидимся, — и он махнул рукой своей девушке. — Неправильно оставлять даму наедине с подарком. Еще документы оформлять…
На том и расстались, разъехавшись каждый в свою сторону.
— Федор попросил квартиру для свиты, — поставил я Нику в известность, садясь в машину. — Я предложил твой старый адрес. Тем более ключи у водителя есть.
— Ну, та квартира более не моя, — рассудительно, пусть и с ноткой ревности отозвалась она.
— Вот и славно. — Я отдал распоряжение и впервые расслабился с самого утра.
Даже пробка, в которой мы умудрились застрять на целых сорок минут, и та не сильно подорвала настроение. Зато на крыльцо знакомого подъезда вбегал с нетерпением и немного мандражируя. Резко остановился, придержал Нику за плечо и критически ее оглядел.
— Пойдет, — вздохнув, выдал я оценку и зашел в подъезд.
— Что значит «пойдет»?! — донеслось возмущенно сзади, резонируя с бетоном стен и лестниц.
В желании получить ответ на свой вопрос, Ника практически не отставала в беге по ступеням, но я все равно успел первым. Правда, не войдя внутрь квартиры, а наткнувшись на высокорослого и крайне худого господина в рубашке с короткими рукавами, не скрывающими шести бронзовых браслетов на обеих руках, в белых брюках и удобных кроссовках, с сероватым лицом, выбритой под ноль головой и немигающим взглядом; он подпирал железную дверь арендованной квартиры и отнесся к нам без малейшего воодушевления.
— Мы к Федору, — почти уперся я в неожиданное препятствие.
После чего пережил довольно неприятное ощущение, сродни встрече со стаей уличных собак, среди которых только одна знакомая тебе. И не известно, станет ли к ней прислушиваться стая.
Просто случись что — и будет жалко всех.
Страж входа посторонился и дал нам пройти.
— Это кто? — шепотом спросила Ника, стоило нам войти в прихожую.
— Охрана моего брата. Кое-кто ему весьма благоволит и не хочет случайностей, — пробормотал я, снимая ботинки.
Судя по закрытой двери спальни, Федор был там — но странно, что не вышел навстречу.
В целом ерунда — могло и укачать с дороги. Входил я в комнату все равно полный оптимизма от радости встречи. Посмотрел, что внутри. Неловко поздоровался. Медленно вышел.
— Мать, — окликнул я Нику, уже расшнуровавшую кроссовки и перетаптывающуюся в прихожей, — ты это… дыши, что ли, — неловко произнес я на ее вопросительный взгляд.
— А? То есть как дышать? — не поняла она.
— Ну… — почесал я затылок, — помнишь, ты показывала? Вдо-о-ох, вы-ы-ыдох. Потом — вдо-о-ох, вы-ы-ыдох… Слушай, а помогает!.. — с удивлением ощутил я эффект.
Ника резко обогнула меня и распахнула дверь. Отшатнулась было от вида еще одного охранника, почти близнеца тому, что был у входа, и в оторопи замерла.
Я просочился между ней и косяком двери, отодвинул охранника рукой в сторону и встал рядом со смущенно почесывающим затылок Федором, выглядевшим сегодня обычным молодым парнем в толстовке с затейливым принтом и неведомо откуда взявшейся челкой, достающей до глаз. Но улыбка — она была прежней.
— Вот, — указал он жестом в центр комнаты и заглянул мне в глаза, ожидая похвалы.
А в центре комнаты, ни жива ни мертва, стояла испуганная китаянка лет двадцати, в милом костюме горничной с фартучком, в меховых перчатках-лапках и с ушками на ободке в зеленых волосах.
— Это Го Дейю, младшая принцесса рода Го. Одаренная в ранге «учитель», —
