«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
оттенок поселился и в черных костюмах охранников, почтительно отошедших подальше от обрыва. И только одежды двух немолодых мужчин, что бесстрашно стояли у самой пропасти, изначально имели цвет крови — ритуальные, прошитые золотом и украшенные белыми вставками из акульих зубов и позвонков хищных зверей. Оба человека — седые, с выветренной морщинистой кожей и острыми чертами лица. Но разница в возрасте между ними все равно ощущалась столь же четко, как у двух камней, замерших друг рядом с другом — и материал один, и фактура, но старшинство того, что был справа и чуть впереди, не вызывало сомнений.
Вдоль серпантина могуче тянул ветер, срывая мелкие камешки с высоты на асфальт и унося их вниз, в пропасть. Иногда размеренность сменялась резким порывом, словно толкающим в спину. Но двое возле обрыва словно не замечали ни этого, ни как осыпается в бездну под их ногами каменная крошка. Все их внимание было направлено вниз, к дну ущелья — туда, где творилось нечто вовсе невообразимое, и чего эти двое могли остерегаться с полным на то основанием. Любой бы предпочел быть подальше от места, где с диким грохотом, ощущаемым даже тут, на относительной высоте, взмывали сами по себе могучие обломки скал, помнящих сотворение мира. Поднимались и разбивались на куски, сталкиваясь друг с другом и ударяясь о склоны, вышибая из корней гор мрачный и тревожный гул.
Духи Неба перестали слышать свою любимицу и выражали свою тревогу тем, что умели лучше всего — разрушая целое и стирая в пыль уже разрушенное. Большого труда стоило отвести их гнев от городов. Еще большего усилия воли потребовало не направить их на Нью-Йорк. Потому что вне зависимости от того, что покровительствовавшие любимой внучке и дочери существа не могли до нее дозваться — Аймара Тинтайа все еще могла быть жива и оставаться внутри городской черты. Ее отец и дед верили в это, но более веры — знали, как это подтвердить наверняка.
Аймара Олланта, дед и глава семьи, безмолвно отвернулся от ущелья и побрел к своей машине. Следом за ним медленно зашагал Аймара Катари, отец и глава клана. Вокруг тихо засуетились стражи клана, занимая машины кортежа, и стоило действующему главе прикрыть пассажирскую дверь, кавалькада направилась по дороге в Лиму.
Двое знали, что хорошие новости не пройдут мимо их структур — высокородного сообщества отошедших от дел глав кланов, а также информационных сетей молодых и жадных до свершений действующих лидеров крупнейших семей на территории двух континентов, откликнувшихся на призыв о помощи. Молчание означало, что ничего не изменилось, а проговаривать очевидное не было нужды. Скорбь и боль и без того подсказывали, что будет с похитителями, когда их найдут. Тем не менее некоторые рабочие моменты стоили того, чтобы их упомянуть.
— Прибыли представители хозяина Нью-Йорка, — неторопливо произнес сын.
— Почему они здесь, а не ищут мою внучку? — прикрыл глаза Аймара Олланта.
— Просят денег на поиски.
Острый взгляд синих, как небо, глаз вновь вынырнул из-под ресниц и внимательно замер на нынешнем главе клана.
— Что ты решил?
— Послушаю их доводы. Покажу им ритуал. — Аймара Катари держал голову прямо и наблюдал за серпантином дороги впереди машины.
— Всем?
— Всем, — коротко ответил он бывшему главе клана.
А тот с сомнением покачал головой, но не стал оспаривать решение сына.
Современный мир не любит признавать традиции Аймара. С другой стороны, какое им дело до современного мира…
Дороги до Лимы были заведомо расчищены авангардом кортежа, оттого путь до портового города, обладающего международным аэропортом и резиденцией для посольств иных стран, уместился в каких-то два часа. За это время закат сместился в бордовый спектр, а солнце превратилось в ослепительную золотую линию над горизонтом.
— Джереми Смит, — протянул им руку молодцеватый джентльмен четвертого десятка лет в костюме-тройке.
За его спиной возле резиденции клана стояли еще трое — столь же деловые и нестарые, с портфелями в руках и акульим прищуром во взгляде. За ними виднелись два прокатных автомобиля — из самых дорогих, что были в Лиме.
Аймара проигнорировали этот жест, но зато вперед вышел один из их охранников и отметил приехавших в Лиму крепким рукопожатием. После чего вновь ушел за спину своих господ.
— Соображения безопасности, да? — улыбнулся, скрывая досаду, Джереми, но не нашел понимания на каменных лицах высокородных Аймара. — Прошу прощения. Я и мои люди выражаем сожаление и скорбь по поводу исчезновения сиятельной Аймара Инки. Все силы, которые нам доступны, брошены на поиски.
— Мы знаем, — сухо отозвался Катари, людям которого за небольшие деньги докладывал лично
