«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
барабанов степенно поднимается по тремстам шестидесяти пяти ступеням на плоскую каменную площадку.
— Я еще не простил тебе, что ты отправил вершить ритуал Тинтайа, — шепнул сын отцу.
— Иногда надо делать то, за что не будут прощать, — столь же тихо ответил ему Аймара Олланта. — Главное, чтобы наши дети понимали цель и смысл.
День, который тянулся столь долго, что уже наверняка должен был смениться холодной и внезапной ночью, вдруг вспыхнул новым светом ало-золотого, стоило девочке завершить свой путь.
— Я не простил то, что было до цели и смысла, — ответил Катари, глядя, как его девочка закружилась в простом и незамысловатом танце, и ткань платья приподнялась немного от набегающего ветра, образуя широкие ленты, что стремились за движением его дочери, будто пытающейся догнать ритм барабанов.
И алое солнце, что подсвечивало фигурку девочки, так же окрасило алым белые полотна… Да так красиво — вздыхали гости — что казалось, будто сменился сам цвет ткани…
А потом крошечные капли крови, шедшие от верхнего ряда барабанщиков, оформились в отчетливо видимые потоки, стремившиеся к юной Аймара, и гостям стало не до любования красотами заката.
Сотканные из крови ритуальных жертв, продолжавших молотить по барабанам, новые полотна лоскутного платья вытягивались на несколько метров в стороны и закручивались вокруг впавшей в транс Вары. А отчетливо видимые каналы алой дымки, шедшие к девочке, проявились вокруг людей уже на более низких ярусах…
— Вы же сказали, что преступники только на верхнем ярусе!.. — отчего-то нервно, не попадая зуб на зуб, произнес Джереми.
Аймара высокомерно промолчали. Зачем говорить постороннему, что если из верхних ритуал вытягивает жизнь, то от нижних забирает только кровь и болезни?
Вдруг в выверенном звуке ритуала произошел сбой — выпитые до дна барабанщики, от которых остались только обтянутые кожей кости, рухнули на камень пирамиды. И будто получив сигнал, замерли все остальные барабаны.
Девочка же на верхнем ярусе развела руки и резко выдохнула, усилием воли останавливая движение. Разогнанная вокруг нее кровь не справилась с остановкой и словно оторвалась от силуэта, воспарив над Варой отрезанным бутоном алого цветка, закрученного и пущенного в полет.
Только летел он строго вертикально, пока не завис в сотне метров над пирамидой — чтобы разорваться алым облаком.
Гости уже было выдохнули застрявший в легких воздух, когда в облако крови ворвалась стая черных птиц, видимых в закатном солнце черными кляксами. Словно хищники, окружившие жертву, они напивались алыми каплями, пока яростное слово на неизвестном языке, сказанное хрупкой девочкой, не заставило всех птиц замереть на какое-то мгновение, собрав в небе чудной узор с явными признаками гармонии и симметрии.
— Она жива и здорова, — облегченно выдохнул Аймара Олланта, не стесняясь гостей.
Все-таки старость тоже время чувств, пусть и не столь ярких, как в молодости.
— Надо помочь дочери спуститься, — степенно произнес Катари. — Не изволите прогуляться со мной, мистер Смит, и вы, господа?
— О, я вижу, это семейное дело…
— Заодно я хотел бы обговорить финансовые вопросы.
— В таком случае я с удовольствием составлю вам компанию.
Группа из двух Аймара и четырех приезжих начала подъем по заповедным ступеням клановой пирамиды.
Только разговора пока не получалось — слишком узкие ступени, а говорить главе клана в спину было слишком нагло. Благо вершина площадки могла уместить и десятерых — без особого комфорта, все-таки примерно семь на семь метров, да еще — как оказалось — с зияющим черным провалом посередине.
— Она жива, я видела ее, — устало и по-доброму шепнула прижавшаяся к отцу Вара. — Ей хорошо, и у нее красивые кошачьи ушки…
«Бредит», — со светлой грустью решил глава клана, передав ее в объятия деда и жестом указав им спускаться.
— Я подумал и решил, — произнес Аймара Катари, повернувшись к чужакам. — Клан гарантирует премию размером в одну тонну золота.
Джереми недоуменно поднял бровь.
— Клан предлагает хозяину Нью-Йорка объявить такую же премию от своего имени.
— Но это вряд ли возможно… — осторожно начал Смит.
— Иногда мне кажется, что вы не сильно переживаете за мою дочь, — внимательно посмотрел на него Катари, — я хочу это исправить.
— Постойте, но это противоречит… — начал было Джереми, но нечто словно подбило ему колени, а резкий порыв ветра дернул его одного к провалу в пирамиде.
Мгновение падения внутрь — и из глубины провала донесся отчаянный и протяжный вопль боли.
— Теперь это искренняя боль. Искренние слезы. Искренние переживания. —
