«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
личность и творчество!
— То-то у вас до сих пор нет космической программы.
Фраза отозвалась отчего-то весьма болезненно, и Инка вновь начала вычерпывать мне мозг чайной ложкой язвительных фраз.
— Я вот тут подумал — а вдруг в тебе все-таки признают принцессу великих Аймара? — задумчиво произнес я. — Не сразу, разумеется. Сделают кучу фотографий забавной незнакомки. Разошлют друзьям, в социальные сети, на сотни развлекательных ресурсов. А потом — бам! — и кто-то узнает в этой симпатичной кошечке с накладным хвостиком высокую кровь. И всем-всем об этом расскажет.
Инка нервным жестом вернула зеркало в прежнее положение и чуть отодвинулась в кресле, отвернувшись.
— Я знала, что плен — это подлость и страдания.
— Страдания? Да на тебе золота больше, чем на целом цыганском таборе! — фыркнул я и сверился с навигатором на сотовом телефоне.
Потому что ездить в этом городе по памяти — это запросто уехать в сторону Новгорода и узнать об этом через полчаса.
— Кто такие цыгане? — чуть поскучневшим тоном, в котором уже не было желания выесть мне мозг, поинтересовалась Инка.
— У вас их нет?
— Нет.
— Значит, вы и есть цыгане, — убежденно произнес я.
— Эй! — воспротивилась этому суждению Инка, чутьем уловив подвох. — Может, они зовутся у нас иначе.
— Любовь к золоту, путешествиям, цветастым нарядам.
— Дальше.
— Иные видят будущее. Смутно.
— Еще, — напряглась Инка.
— Способны украсть понравившуюся вещь. Плевать хотели на другие народы.
— Экая невидаль.
— Похищают детей.
— А, хораханэ… Нет, этих мы перевешали давным-давно, — успокоилась Аймара. — Надо было начинать с плохого. И как ты смел сравнивать мой великий народ с этими?.. — прошипела она, явно заходя на новый круг тихого скандала.
— А не надо смотреть на моего брата, как будто он уже едет в багажном отделении к тебе на родину.
— Это единственный для него способ выжить. Я бы на твоем месте была благодарна, — задрала она носик.
— Тронуть Федора — не лучший способ самоубийства, — отозвался я.
Без всякой угрозы, впрочем — я, например, просто не успею отомстить первым. Но был совершенно не понят.
— Равно как и меня, — выпрямилась Инка в кресле и отразила живой интерес высоткам, разросшимся вдоль Рублевского шоссе.
По противоположной стороне хмуро смотрели на новостройки старые панельные дома, словно подозревая, что век их сочтен и рано или поздно быть им снесенными. Но вечер скрывал ржавые разводы от кондиционеров на облезшей белой краске, а теплый свет из окон придавал жизни угловатым зданиям — и уже темные проемы величественных недостроев смотрелись мертво и лишне.
— Не обижайся, — примирительно обратился к ней. — Сейчас посмотришь, как мужчины убивают друг друга — успокоишься.
— Я домой хочу… — глухо произнесла Инка.
— Судя по отчетам, за время пребывания в Нью-Йорке ты ни разу не отъезжала в родные горы.
Что было несколько странно. Быть может, такое понимание взрослой жизни.
— А теперь — хочу. Там папа, дедушка… сестра младшая… — И в голосе было столько теплоты, что я невольно почувствовал себя очень неловко.
Все-таки учит меня — добротно, не уклоняясь от соглашения.
— Хочешь, привезу ее? — предложил я от чистого сердца.
— Даже не думай! — рявкнула Аймара.
— Тогда перетерпи полторы недели.
— Я управлюсь раньше, — зло отозвалась она. — Улыбайся-улыбайся. Вот узнает меня кто из свиты твоих дуэлянтов — и перережет тебе глотку за благодарность моей семьи.
— Прошу прощения, но смотреть на тебя будут исключительно как на дорогой автомобиль.
— То есть?
— То есть год выпуска, стоимость обслуживания и объем цилиндров. Год выпуска, конечно, так себе. А вот объем… А ну не трожь туфлю! — немедленно пресек я порыв девушки вооружиться подручными средствами. — Во-первых, я сразу извинился. Во-вторых, иначе тебе весь вечер придется хромать на одной туфле. Я ударостойкий.
— А я в глаз каблуком. Чтобы мозг пробить. — Но обувь Инка оставила в покое, хотя ноздри раздувались от ярости.
— Почему в сказке про Золушку никто не догадался поискать труп?.. — проворчал я, отмечая начало Аминьевского шоссе.
А ведь все сходится: и легенда прикрытия, и в нужное время предоставленные костюм и транспорт, которые потом никто не нашел. Всех отчего-то очаровало слово «фея», за которым позабылось «крестная мать». Потом поиски исполнителя по оставленному вещдоку. Как результат — свадьба, потому что это единственный способ породниться с семьей могущественной феи… Да и такой киллер под боком любому принцу нужен: министры — те еще
