«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
лицами, обращенными в нашу сторону.
— Защитные кольца, два миллиарда. Интересуют кого? Нет? И правильно — не продаются. — Я с отвратительным настроением посмотрел на свою обувь.
Шестьдесят процентов просадки артефакта без демпфера крепостной защиты. Домой Инку отправлю, к демонам такие приключения…
— Ее… кхм, высочество вправе быть гарантом чести и соблюдения правил, — первым отойдя от произошедшего, постановил Мстиславский. — Настало время обговорить условия. Первыми эта честь, как вызванным княжичем Шуйским, достается вам, — кивком указал он на Романова и присных.
— Никаких артефактов, — первым же делом отозвался тот.
— Принимается. Ваши условия, господа?
— Сумерки, — коротко постановил я.
— Увы, но мы не можем ждать до захода солнца, — мягко осадил Мстиславский, глядя, впрочем, на Артема.
А тот молчал.
— Сейчас, здесь. Тьма, — вновь произнес я.
— Уважаемые, на дворе конец лета. Мы будем дожидаться полной темноты еще долго.
И действительно — солнце словно замерло у границы горизонта, и было по-прежнему довольно-таки светло.
— Никакого ожидания.
— Я вас не понимаю, — поднял ладонь Мстиславский. — Но пусть так. Если вы можете это обеспечить…
— Никаких артефактов! — перебил его кто-то из группы наших соперников.
Но того тут же затолкали за спины, грозно прошипев, чтобы не смел перебивать.
— Мы извиняемся, — покаянно выступил вперед Романов.
— Если вы сможете это обеспечить без артефактов, пусть так… — пожал плечами княжич Мстиславский. — Более ничего?
— Место противостояния — территория заказника.
— Это подразумевается, — коротко кивнул посредник. — Не стоит пугать наших уважаемых горожан противостоянием. Своей волей постановляю, что вышедший на дорогу до победы одной из сторон признается проигравшим и выбывшим из поединка. Все ли согласны с условиями?
— Мы согласны, — ответил за всех Романов.
— Артем Евгеньевич?
— Я согласен, — хмуро ответил Шуйский.
Правда, настроение его было испорчено еще раньше — в момент, когда мы разошлись в первый раз. Больно ему признавать, что Вера может приврать. Не желает он этого.
— Пусть вас рассудит честная битва!.. — со вздохом и укором ко всем нам отпустил Мстиславский поединщиков в сторону леса. — На сотый счет я выпущу алую искру в небо. Это ознаменует начало сражения. Победителю положено подойти ко мне. Будьте благородны и не добивайте соперника.
Стороны еще раз посмотрели друг на друга и под разными углами к дороге вошли в лес заказника.
А Мстиславский стал негромко считать вслух.
— Где же ваша темень? — с любопытством и подначкой поинтересовалась княжна Орлова.
— Идет, — сухо ответил я и поднял взгляд вправо. Туда, откуда надвигалась на город, сплетаясь из мелких осенних тучек и перистых облаков, низкая и мрачная предгрозовая тьма. И с каждой секундой, мерно отсчитываемой Мстиславским, ее величие накрывало город.
— Кажется, идет дождь, — неведомо как успев, но до боли вонзилась в мою руку ногтями Инка, тревожно глядя вверх.
— Идет шторм, — спокойно произнес я, с удовольствием воспринимая резкие порывы ветра на лице.
— Нам стоит укрыться? — спросила Никишина, прижимая полы платья.
— …шестьдесят четыре…
— Нет, — Орлова спокойно стояла под разошедшимся ветром, глядя на меня совсем иным взглядом, — от этого нельзя укрыться.
— Максим, почему они такие? — шептала Инка, глядя на черные, массивные завитки тучи над головой. — Почему я их чувствую? Я хочу говорить с ними.
— Ты дала слово, — напомнил я ей и чуть сощурился от спазма в ее руках, зажавших мое плечо до боли.
— …восемьдесят шесть… — Мстиславский расставил ноги, словно готовясь принять на себя удар, заложил руки за спину и мрачно считал, глядя в темноту перед собой.
— Они все умрут, да? — безжизненно произнесла княжна Юлия, когда тьма накрыла нас с головой.
И даже свет фонарей смотрелся тускло, будто поеденный наступившими сумерками.
— …девяносто…
— Сколько жизней ты им отдал? — одними губами произнесла Аймара, буквально повиснув на моем плече и остекленевшим взглядом смотря только вверх.
— …девяносто шесть…
— Мне не нужны чужие жизни.
— …сто!
И резкий алый огонек скользнул от силуэта Мстиславского, тут же утонув во мраке низких туч над заказником. Вспышка, которой положено быть яркой, ныне просто расцветила темно-алым подбрюшье грозовых облаков.
Но ее, безусловно, заметили — и длинный низкий звериный рык пронзил пространство до горизонта, вызвав мурашки на коже и трепет от древнего ужаса,
