«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
А двоюродный племянник главы клана, предполагаемый в мужья его Нике, вполне мог с пинка входить в кабинеты иных вельмож, получая в ответ только угодливое «здравствуйте».
Оставалось единственное — то самое проклятие семьи, которое могло запросто все испортить. И оно, что характерно, смогло это сделать.
Пять великих князей, называющих себя сватами. И ощущение искренней ненависти от того, как на глазах рушатся все надежды на родство с Юсуповыми. Надежды на выход из этой клятой финансовой блокады. Надежды на нормальную жизнь.
Но он, Сергей Олегович, не отступит просто так. Первое, и самое главное, — звонок по тревожной линии, оставленной на всякий случай для связи с Юсуповыми, уже был сделан. Ну а второе — что зависит от него самого, он выполнит в полной мере, отчаянно борясь за счастье семьи и будущее дочери.
— Здрав будь, хозяин дома и счастливый отец, — остановившись за несколько метров до порога, замерла княжеская делегация, выделив вперед себя массивного и крайне представительного князя Долгорукого. — Есть ли в твоем доме девицы на выданье?
— И вам здравствовать, княже, — ответствовал Еремеев. — Нет счастья в моем доме, равно как и девицы — сватов принимать.
— Как же, — сбившись, пробормотал князь, повернувшись назад. — И Ники Сергеевны нет?
— Умерла она, — поджав губы, произнес хозяин дома.
— Вот как… — обескураженно произнес Долгорукий. — Когда же произошла сия трагедия?
— Не далее как этим утром.
— Ну она хоть теплая еще?! — дернулся позади Давыдов, но тут же был удержан на месте Шуйским вместе с Панкратовым.
— Умерла так умерла. Тогда я поехал, — горестно махнув рукой, развернулся было Галицкий.
— А ну стоять, — негромко произнес Долгорукий, но замерли все. — Скажи, Сергей Олегович, умерла твоя дочка для всех или только для нашего жениха?
— Для Самойлова Максима мертва она, — жестко произнес отец. — С сегодняшнего утра и навсегда.
— Вот что, Сергей Олегович, — нахмурился Долгорукий, — мы тебе не мальчишки, чтобы нас на улице держать. Ты, будь добр, уважь нас и в дом пусти. А выставишь за ворота — так бог тебе судья.
Собственно, выставить вон пятерых великих князей — это действительно очень быстрый способ попасть на божий суд.
— Прошу к столу, — скрипнув зубами, согласился Еремеев и первым зашел внутрь.
К гостям никто не готовился, оттого длинный стол в праздничном зале не был покрыт нарядным сукном и заставлен яствами. Не было на нем ничего, кроме графина с водой да пустых стаканов, — не рады были сватам и не торопились угощать их разносолами. Разве что промелькнула служанка да поставила ломти вчерашнего хлеба рядом с водой.
Пятеро князей, не сговариваясь, сели по одну сторону стола. Еремеев же оказался напротив мрачно глядящего на него князя Долгорукого. Отдельно, особняком, с дальнего края стола слева устроились трое в красных бабочках.
— Сергей Олегович, — начал Долгорукий, — мы с вами не молоды, чтобы словами играть. Не люб вам наш жених — то бывает. Честно говоря, премерзкий юноша.
Рядом невольно кивнули Панкратов и Шуйский.
— Не наговаривайте, Сергей Михайлович — вполне достойный молодой человек!.. — возразил с возмущением Галицкий.
Трое глянули на него без всякого одобрения и будто даже отодвинулись на пару миллиметров.
— А вы, князь, с ним по какому поводу знакомы? — уточнил Панкратов.
— Сыну он посодействовал, — задумавшись над таким поведением окружающих, автоматически ответил Яков Савельевич.
— Значит, знакомы с ним только мы трое.
— А Самойлов не из гусар?.. — для порядка уточнил Давыдов, не понимая, отодвигаться ему от Галицкого или примкнуть к нему.
— Из первостатейных сволочей он, — не сдержался Еремеев.
— Называли меня и так, милые господа! Но это не отменяет мой вопрос!
— Василий, угомонись!..
— Сергей Олегович, — вернулся к беседе старый князь, — давайте подойдем к вопросу как деловые люди. Есть традиции, благодаря которым мы у вас в доме. Согласно этим традициям, вы вправе отказать и нам и жениху, но это было бы крайне нежелательно. Это ваше право, — поднял он ладонь, — тем не менее нам еще никто не смел отказывать.
— Никто не отказывал Давыдовым!..
— Василий, попей водички. — Шуйский самолично придвинул к себе графин.
Но жидкость в стакан полилась быстрее, чем он его открыл — будучи наполненной из фляжки гусара его же рукой.
— В общем, Сергей Олегович… я бы попросил вас сделать так, чтобы ваш отказ не бросил тень на сватов и не создал проблем и вам, — мягко пригрозил ему князь.
— И каким же образом вы это видите?
— Назначьте неподъемный выкуп, — всплеснул
