«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
Олегович на небеса.
Где из крошечных точек, под нарастающий гул крутящихся лопастей, росли практически на глазах силуэты трех боевых вертолетов из закрытой серии, производившейся только для нужд клана Юсуповых ими же самими.
Надолго останется у князей в памяти, как разлетались по всему подворью купюры, раскидываемые потоками воздуха от зависших на небольшой высоте винтокрылых машин. И зрелище того, как, попирая ногами банкноты, абсолютно равнодушный к окружающему богатству, идет к особняку великий князь Юсупов.
Почти неслышно скрипнула входная дверь, отчетливо раздались шаги по паркету.
Князь Юсупов подошел к столу и встал рядом с Еремеевым. Обвел всех присутствующих взглядом и произнес тем тяжелым голосом, которым далеко не единожды в жизни произносил в начале войны:
— Никакой свадьбы не будет.
Князья переглянулись, но не нашли решимости в лицах соседей принять этот вызов. Не то чтобы впятером они были слабее — вовсе нет. Но не было и достаточной причины, по которой они вступили бы в конфликт. Что им до мальчишки и его судьбы? Разве стоит его будущее жизней их подданных? Да и нет в словах Юсупова оскорбления лично им, как и попрания их интересов — во всем все равно будет виноват Еремеев, давший цену выкупа.
— Господа, — примирительно улыбнулся Долгорукий, — предлагаю вновь сесть за стол.
— Но самолет…
— Вы согласитесь со мной, что расходиться в данный момент будет недостойно наших светлых отношений и великой дружбы?
Слова означали, что хоть и в гробу они видали друг друга вместе и по одному, но разбегаться прямо сейчас — тоже неверно. Иначе выйдет так, что пришел Юсупов и всех разогнал. Немалый урон чести, ежели кто прознает и попытается так трактовать. А раз за столом Давыдов — то знать будут все.
Руководствуясь схожими мыслями, все вновь расположились за столом — пусть и в расширенном количестве.
— Скажите, князь, — начал Долгорукий, — всем нам очень интересно: в чем причина вашего несогласия с возможным брачным союзом?
— Девушка сговорена моему родичу, — коротко ответил Юсупов.
— Ваш многоуважаемый родич приходил со сватами, платил выкуп, расписывался в нерушимой грамоте или же договоренность была устной?
— Не вижу причин, по которым устной договоренности недостаточно.
— Традиции сильнее моей либо вашей точки зрения. У нас есть согласие отца и есть оплаченный выкуп.
— Вы желаете ссоры со мной? — вкрадчиво уточнил Юсупов.
— Я желаю узнать причины. Или ты считаешь меня недостойным знать, какого демона я терплю от тебя неуважение? — напрягся Долгорукий и чуть поднялся из-за стола.
— Подожди… — приподняв ладонь, чуть усовестился Юсупов.
Слишком многое — и вражда и дружба — объединяло этих людей, чтобы отказать в ответах по праву сильнейшего.
— Я — сват! Официальное лицо! Я сделал дело, а ты топчешься по нему грязными башмаками. Изволь уж объясниться.
— Этого союза не может быть, — отвел Юсупов глаза в сторону. — Просто не может быть, и точка.
— Десять миллиардов наличными не могут валяться на траве. Вот чего не может быть. Тем не менее посмотри за окно. Я хочу знать, какой интерес твоего рода в этой девчонке. Если ты хочешь, чтобы она была жива.
— Господа, я попрошу!.. — вскинулся Еремеев.
— Сиди! — гаркнул на него Долгорукий, и тот предпочел не отсвечивать.
Зато к беседе — пусть не словами, но крайним вниманием — присоединились четверо остальных князей.
— Итак, твое сиятельство. Что тебе в этой девушке? Не говори про предприятия Сергея Олеговича, это вздор! Денег во дворе больше, чем они стоят от фундамента до последней гайки.
И это, следовало признать, было правдой.
— Дело не в девушке, — нехотя, но все-таки признал Юсупов. — Я даже не знаю, как ее зовут.
— Тогда в чем? Или в ком? — задумчиво произнес Долгорукий. — Максим?..
— Мальчишка!.. — процедил Юсупов, подтверждая.
— Так запрети ему, и все! — всплеснул руками Сергей Михайлович. — Это же твоя кровь!
Еремеев в изумлении распахнул глаза и встретил такое же шокированное непонимание со стороны Галицкого.
— Простите, а он вам кто? — не удержался Яков Савельевич.
Юсупов посмотрел на столешницу и буркнул, не поднимая взгляда:
— Внук. Любимый.
А на Еремеева в один миг накатила невероятная ярость. Так вот кто развлекался за его счет все это время! И кто пытается сбагрить наскучившего и замученного зверя с глаз долой, дальней родне…
— Ты успокойся, — легла ему на плечо тяжелая ладонь Юсупова. — Ты не понимаешь, поэтому умереть можешь глупо и быстро. Успокойся и послушай.
— Я бы на твоем месте послушался уважаемого
