«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
— И приструнит, и сама же вылечит, — улыбнулись ей, принимая ответ.
Вот и первый миллиард оправдался. Хотя неведомо сколько денег неоднократно бросят под ноги той, что может вытащить родича из забвения тяжелой болезни.
— А увлекается чем? — из вежливости спросил Галицкий. — Охота, рыбалка, вязание?
— На кабанов да лося давеча ходили, — потупилась девушка.
— О! Родственная душа!
— Гусар?!
— Василий, она же дама!
— Тогда сам спроси что-нибудь.
— А я ее хорошо знаю. Она мне жизнь спасла, — спокойно произнес князь Шуйский, махом оправдав еще несколько миллиардов из заплаченной суммы выкупа.
Потому что когда вам должен жизнь великий князь — жить становится гораздо легче и спокойней.
— Моему внуку Андрею Ника тоже спасла жизнь, — постучав пальцами по столешнице, добавил в полной тишине Долгорукий.
Внуку, которому по всем параметрам предстоит возглавить клан. Еще несколько миллиардов — эти тоже не бедные.
— Моему внуку — тоже, — признал Юсупов.
Бросив и свои миллиарды на чашу весов, противоположную десяти валяющимся на траве у дома.
— Дважды, — отчего-то добавил Шуйский, явно неприятно удивив Юсупова.
Но и врать он уж точно не станет.
— Невеста наша не только прекрасна собой, но и богата талантами, — задумчиво подытожил Галицкий калькуляцию. — Любо!
Потому что даже сейчас выходило минимум девять миллиардов. Еще один можно было запросто засчитать в сумму великой любви. И огромадного расчета — вон отчего-то за одним столом и Шуйский, и Юсупов, и Долгорукий, которые в обычных условиях уже примерялись бы, как ударить поудачнее и наверняка.
— Любо! — поддержал Юсупов.
— Любо!
— Любо!
— Гор-р-рько-о!
— Василий, заткнись! Любо!
На все это с тихой грустью смотрел отец невесты, радуясь за судьбу кровинки. Только печаль все равно билась в сердце — странное оно, чувство благодарности великих князей. Пять лет назад всех Еремеевых все равно бы убили, если верить словам Юсупова. Всех, кроме Ники, потому что ей должны жизнь крайне влиятельные люди. Честь и благородство — настолько яркие и контрастные, что за ними не разглядеть тем людям боли и отчаяния, в которых оказалась бы девчонка, потерявшая всю семью. Бери долг жизни и радуйся новому дню, посещая могилы родных.
Еремеев все еще терпеть не мог этих сватов, пусть и улыбался им. Разве что теперь ненавидел и Юсуповых вдобавок. Не любил и Максима, несмотря на то что торопливо выговорила ему дочь, которая — как оказалось — все знала, но просто не успела ему рассказать. Говорит, слишком важные слова, чтобы по телефону, но никак не было времени, чтобы приехать домой…
Хотя отчасти в нелюбви к родному дому виноват и он сам — молодая жена, приведенная в дом ради новой попытки обзавестись сыном и наследником, не сошлась характером с его старшей дочерью. Да иначе и быть не могло — маму Ника хорошо помнила, и решение отца пусть и понимала, но невольно считала изменой. Впрочем, взрослая, по счастью — скандалов не закатывала, ни в чем не обвиняла и жила отдельно, не прося денег и помощи, но и не забывая поздравлять по телефону. К его удаче, новая супруга с младшей дочерью на этот учебный год перебрались поближе к лицею, в Новгород, иначе неведомо, как сейчас все могло сложиться… Тут вон даже слуги атакуют — евгеник рода примчался, прознав о замене жениха… Трясет бумагами, блеет, что «учитель» — это просто идеальная пара, и не надо ничего менять… Фанат профессии, который не замечает, что от них уже мало что зависит. Пришлось озадачить его вопросом — чему равен ранг под названием «шесть великих князей в друзьях»… По нему, так явно не слабее «виртуоза»…
Да и дочка к жениху неровно дышит — так что, может, и сложится у них… А раз пять лет назад защитил он всю их семью, а не только Нику — то, может, не такая уж и сволочь, как эти шестеро? Вряд ли…
— Хочу с будущей внучкой лично переговорить, — провозгласил Юсупов, уже успевший выпить за здоровье молодых. — Дозволишь?
Покуда дочь в его семье — то и вопросы — отцу семейства.
Еремеев коротко кивнул, указав вглубь дома. А затем и лично сопроводил до небольшого кабинета для встреч на первом этаже — довольно аскетичного, с небольшим столом, полупустым шкафом, окном на задний двор и отделанными светлой тканью и деревом стенами, плотно прикрыв дверь и вернувшись к гостям.
Внутри же кабинета невеста и будущий свекор расположились по разные стороны рабочего стола — князь привычно занял место во главе, а Ника разместилась в кресле напротив.
— Ты знаешь, кто живет в твоем доме? — мигом растеряв все добродушие, острым взглядом посмотрел на Нику Юсупов.
— Знаю, — почтительно ответила
