«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
фанерными лопатами, предназначенными для снега, стоило Нике отбежать с тележкой на новый круг.
— Почему это надо делать сейчас, в дождь?! — ворчала на снова покапывающий дождик Дейю, используя лопату, чтобы поудобнее на нее опереться.
— А кто вчера сказал: «…посмеемся над деревенской дурочкой и отравим всю прислугу»? — хмурилась Аймара, вбивая свой инструмент в деньги, словно копье — в тело врага.
— А лапали-то меня!
— Три дополнительных пары рук сейчас были бы! Три! А мы сидели бы сейчас в тепле, у камина, сытые и с кружкой кофе в руках.
— Там уже есть нечего, — мрачно покосилась Дейю на дом.
Потом со вздохом подняла лопату и принялась помогать загружать новую партию купюр в тележку к подскочившей Нике.
— У меня все болит, — пожаловалась китаянка на непривычные нагрузки. — Мои пальцы — в мозолях! Я чувствую занозы в ладонях от этого грубого дерева! Добрая госпожа, смилуйся!
— Будете выпендриваться — все скажу Максиму, — руками помогала грузить ценную поклажу Ника.
— И что он нам сделает?.. — воткнув лопату в землю, выпрямилась Аймара, собираясь саботировать это издевательство.
— Заставит грабить банк на потеху его черной душе, — этот ответ Ника сопроводила мрачным взглядом.
И Аймара, дрогнув, вновь молча взялась за погрузку.
Потому что ну его, к демонам, в самом деле. Тут хотя бы лишь десять миллиардов…
— Ах! — Изобразив беспамятство и переутомление, Дейю картинно упала на место почище.
— Китаянка померла, — хмуро констатировала Аймара, замерев на секунду.
— Предлагаю закопать. — Не отвлекаясь, Ника трамбовала купюры руками.
— А… не, шевелится еще.
— Добить и закопать.
— Да что вы за люди-то такие! — открыв глаза, прорычала Дейю и вновь взялась за лопату. — Не видите — человеку плохо! Человеку надо помочь! Отнести в дом! Положить в постель и укрыть пуховым одеялом!
— Точно, постель!.. — словно осенило Нику.
— Вот, добрая госпожа, я всегда верила, что вы…
— Надо слугам сказать, чтобы наволочки несли — мешки кончаются! — Выпалив и схватив тележку за ручки, побежала Ника на новый круг.
— Еще неделю назад я была уважаемым человеком, — глядя ей в спину, с горечью произнесла Го. — А сейчас? Чем я занимаюсь сейчас? — грустно обвела она взглядом огромную кучу денег, которая, казалось, не уменьшилась вовсе. — Как простая крестьянка машу лопатой…
— Неплохо живут ваши крестьяне.
— У нас на праздники часто приносят целые горы ритуальных денег, — пожала плечами Дейю, — Ну там на похороны или в дар духам…
— Эти — настоящие! — отметила важный момент Аймара.
— Да ну?.. — недоверчиво посмотрела Го на незнакомые купюры.
В магазинах на родине все ее покупки оплачивались карточкой, а зарубежные деньги у въезжающих в Китай принудительно выменивались на границе. Да и какой ей был интерес до валюты северного соседа?
— Угу.
А вот Аймара цену этим бумажкам знала. Оттого пребывала в странном состоянии чувств, которое еще не совсем было принято разумом.
— А какой курс? — Го подняла бумажку с земли и с интересом присмотрелась к гравюрному изображению моста через реку.
— Один к шести, — произнесла Инка и механически перевела в куда более понятный и родной эквивалент. Выходило сорок тонн золота. Против двух тонн, выделенных от щедрот ее семьи на поиски похищенной старшей дочери.
— А надо делить или умножать?
— Надо копать! — прорычала взбешенная и уязвленная Аймара.
Шум стихийного рынка то взлетал ввысь высокой нотой, то разлетался на сотни голосов покупающих и продающих, интересующихся товаром и сетующих на мелкий и занудный дождь. Слух то и дело ловил отрывок какой-нибудь истории, и шаг замедлялся: хотелось задержаться и дослушать рассказ о кусочке чужой судьбы — но тогда ушедший вперед Федор возвращался и тянул за руку дальше, уводя в тень навесов и натянутых поперек торговых рядов тентов, уверенно раздвигая плечом развешанную в проходах одежду. Однако еще десяток метров — и нить очередного разговора увлекала за собой разум, а глаз сам по себе ложился на товар, выставленный перед дородными женщинами, распекающими своих мужей или нерадивых отроков. Иногда продавцы замечали покупателя и замолкали, а мне становилась не интересна тишина, и я сам спешил за братом.
Эти два выходных дня выдались муторными и неопределенными, как момент прыжка в воду с большой высоты — шаг вперед сделан, и нет более под ногами твердой опоры. Безопасность ныряльщика обеспечивают техничность исполнения, спокойствие и знание глубины. Любая паника
