«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
пригороды, рядом большая вода, справа дымят заводы, подвал трехэтажного дома с красной табличкой, — между всхлипами ответила дочь.
— Все будет хорошо, — неловко чмокнул он ее в макушку, аккуратно перенес на кровать и вышел, тихо прикрыв створку за собой.
— Красная тревога, координаты у вас есть, — сказал в пространство.
«Территория сопредельного государства. Геотаргетинг осуществлен. Ханство клана Тога. Прогноз: война — восемьдесят шесть процентов».
Стоило выйти с женской половины, рядом зашагал брат, спокойно облачаясь в костюм под легкий МПД — его наголовная часть с тактическим шлемом уже была надета, а значит, о прогнозе он услышал одновременно с другом.
— Подтверждаю.
«Господин, не проще выкупить рабыню у ван Тога?»
— Долго.
«Господин, Тога очень ревностно относятся к своей территории! Там будет резня с очень низким шансом на выживание неодаренных! Желаете, чтобы ваша дочь это увидела?»
— Значит, я лечу сам.
«Корректировка прогноза: война — ноль процентов, — проскрипел старческий голос на фоне белого шума, означавшего, что все остальные сейчас заглушены и имеют право только слушать. — Когда волк заходит во двор, умная шавка лезет в будку и дрожит от страха, мечтая дожить до утра».
Белый шум пропал, но никто не торопился нарушать созданную тишину.
— Императив номер один — по Тенишевым продолжаем работу. Будем макать мордой в нефть. Императив номер два — обеспечить собственное производство детских игрушек. Со счастливыми швеями, поняли?! Чтобы зарплата до неба, дворник здоровался и муж души не чаял!
— И пух брать от счастливого барашка, — поддакнул Амир в общий канал.
— Да!.. Тьфу, да заткнись ты, и так тошно…
Не спеша — словно на прогулке, дошли две мужские фигуры до вертолета, уже готового нести «виртуоза» и «мастера» за горизонт.
— Я хочу, чтобы она знала, что папа может быть хорошим! — прокричал князь сквозь рев вертолета, обращаясь к товарищу, зацепил скобу рукой и ловко запрыгнул внутрь.
Амир задержался, пытаясь представить, каково это — быть готовым развязать войну ради слезинки своего ребенка? В итоге пришел к решению, что это дело надо срочно проверить, организовав первенца.
Когда отгремит рокот гнева, сорвутся с уст красивые слова и вихрь человеческой воли обратит желание в действие, приходит время слуг. Тихие и незаметные, они приберут осколки разбитой посуды, отмоют ковры от вина, соберут клочья некогда целого, воссоздавая декорации для нового спектакля жизни своих господ.
Так и в этот раз: стоило князю отвернуться от двери, как за спиной зашаркал безымянный слуга, согнутый службой за долгие годы. С поспешностью, доступной для его древних лет, он собрал рассыпанный по полу пух из разорванного медведя. Бережно перенес на стол забытые князем бумаги. Оттер пол там, где ступал господин, в своем величии позабыв переодеть уличную обувь. Поднял с пола и отряхнул рассыпанные подушки. И, тихо цокнув — окно показалось недостаточно чистым, — принялся натирать стекло замшевым платком.
— Все будет хорошо, — прозвучал детский голос, обращаясь, возможно, к миру, возможно, еще к кому. Не к слуге же?
Старик подышал на очередное пятнышко и продолжил монотонную работу.
— Дедушка…
Рука старика замерла на какое-то мгновение, сильно вдавив платок. Не будь стекло бронированным — стрельнула бы молнией трещина. Пальцы, будто опомнившись, отдернулись от прозрачной глади, а платок неловко обернулся вокруг пальца со старым обручальным кольцом — ровно настолько, чтобы скрыть нажатие большим пальцем по ободку, подменившим последнюю минуту записей на камерах. Никакого риска — из этой комнаты никогда не было прямой трансляции.
— Как… — завис в воздухе недосказанный вопрос.
— Кто-то постоянно забывал в моей комнате конфеты.
— Я старый человек, мне можно быть забывчивым, — проворчал хриплый голос, а сам его обладатель отчего-то совсем позабыл горбиться.
Дед легко, словно пушинку, позаимствовал у стены стул и пододвинул к кроватке, по привычке хекнув, разместившись на самом его краю.
— Когда догадалась?
— Давно, — честно призналась внучка, — с прошлого года.
— И молчала?
— А ты бы приносил конфеты? — пристально посмотрела на него пророчица.
— Это единственная причина? — возмутился дед. — Мы, между прочим, год потеряли! А нам еще законы учить, в делах рода разбираться, политикой и этикетом…
Старик осекся, заметив, как принцесса с кислым видом кивает на каждый пункт грандиозных планов.
— Ага. А дряхлый слуга, раскидывающий конфеты, нам, значит, нравится больше, — зачитал вердикт
