«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
сверху тряпкой, в руках. Еремееву все еще загораживали несколько машин. Она была одета неброско, сменила прическу и ныне была брюнеткой. Но все это могла видеть только Аймара.
«Они хотели похитить ее, но по ошибке схватили меня. Хотя она стоит совсем рядом! Просто руку протяни и скажи!»
В этот момент Тинтайо столкнулась взглядами с Никой, и та ощутимо дрогнула. Быть может — дрогнула еще и потому, что оказалась в зоне действия блокиратора. А значит — теперь тоже была бессильна атаковать и обороняться.
«Ну же! Это не твоя война, не твоя беда, не твое дело!»
Девушка шла к машине и смотрела на Нику. И Ника тоже смотрела на нее — на рыжую Аймара, которую, понукая прижатым к пояснице пистолетом, вел мерзавец.
Совсем близко ревели сирены пожарной машины и полиции — на той стороне дороги, куда наверняка выскочила ловкая Дейю, не желавшая умирать на чужой войне.
И Аймара тоже не должна. Всего-то надо — поднять руку. Крикнуть. Или сказать тихо, на английском — этот человек наверняка его знает. Произнести свое имя — и все ее беды, вполне возможно, кончатся вовсе. Ведь враги Максима — ее друзья. Задумчивость обернулась замедлением шага, и вновь последовал сильный удар в спину.
Вернее, не друзья. Но у нее нет и никогда не было друзей.
До двери машины оставалось всего несколько шагов. Еще немного, и будет поздно. Будут боль, страх и судьба, предназначенные не ей, а этой дурехе, что стоит и продолжает смотреть на нее широко распахнутыми глазами.
Даже не бежит, а значит, ее совсем не придется ловить.
Просто показать рукой.
Это ведь так легко.
Среди хребтов Анд много воистину диких и пустынных мест, куда не ступала нога человека. Есть и с десяток иных, куда человека не пустят вовсе.
Но только одно, в сосредоточии Силы гор, закрыто даже не человеческой волей, а чем-то более древним, название которому мудрые Аймара не стали придумывать. Потому что осознание непонимания и непостижимости того, что следовало с ними все существование их рода, и было отражением истинного уважения. Хотя в иные часы было откровенно страшно.
На дне глубокого каменного колодца, попасть в который можно разве что спрыгнув с высоты сотни метров, в самом его центре, ярко освещенном зенитным солнцем, сидел мужчина в украшениях и вышитой алым белой накидке. Он мог бы и стоять все это время на ногах, отдавая дань уважения Колодцу душ, но этому месту не нужны были почести. Оно существовало вместе с Аймара, было углублено и расширено силами Аймара, но никак не изменило своих свойств.
И как было сотни и тысячи лет назад с его предками, вокруг мужчины медленно кружились в воздухе крупные камни и каменные осколки, сброшенные ветром и дрожью земли на самое дно. Только в последние дни в них более не было спокойствия и умиротворения, привычного главе клана.
Ныне они сталкивались в воздухе между собой, выдавая тоскливый и протяжный скрип, будто жалуясь и скуля — словно верный слепой пес, который перестал ощущать запах хозяина в опустевшей квартире.
И этот стон камней болезненно отзывался в сердце сидящего среди них человека, тоскующего по своей дочке столь же сильно. Перед его закрытыми глазами стоял светлый образ вечно непоседливой девчонки, слишком быстро выросшей и возомнившей себя достаточно самостоятельной, чтобы жить где и сколько пожелает. Она была достаточно сильна, чтобы постоять за себя, и ей благоволили духи Неба, что рождались на дне этого колодца, так что отец не видел причин ей отказывать. Когда-то он и сам желал посмотреть мир и искал ответы вне гор. Только все Аймара возвращались. Вернется и она. «Обязательно вернется», — сжались его ладони в кулаки.
Неожиданно камни замерли, а потом и вовсе рухнули на землю, поднимая столп мелкой пыли.
А Аймара Катари, что сидел среди них, раскрыл глаза.
— Нашлась… — выдохнул он.
Но в тоне его не было радости и облегчения. Только гнев, ожесточение и жажда видеть города в огне.
У небольшой записной книжки с кожаной обложкой было свое место на большом столе — возле самого края слева, рядом с серым кнопочным телефоном. Совсем редко брали в руки эту книжку с номерами телефонов и датами различных событий, ориентируясь больше по памяти. Даже пыль образовалась.
Я взял книжку в руки и протер обложку. Повертел, взвешивая, да так и вернул на место, не открыв.
Желтоватый свет ламп над головой освещал просторный рабочий кабинет — вернее, его заготовку, представленную некогда дизайнером и воплощенную строителями в жизнь. Два застекленных шкафа слева, в которых не было ни одного листка бумаги. Массивный стол, отделяющий начальника от просителя
