«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
подходящего к нам человека в желто-коричневой форме работника курьерской службы и подозвал его жестом. Он, видимо, все-таки нашел возможность где-то припарковаться.
Пока все по графику.
— Бланки заполнены? — поинтересовался я у него.
— Да, — коротко ответил тот, зябко поежившись под речным холодком, и предложил открытый конверт, глядя вопросительно.
— Пару секунд… — жестом попросил я подождать и отошел в сторону, ближе к реке.
Курьер проявил тактичность и задержался. А вот от Артема, Федора и девушек дождаться этой тактичности можно было и не надеяться — пусть и ровно половину из них ведет не любопытство, а забота.
— Когда вас уже начнут убивать? — проявила недовольство Аймара.
А затем притихла под грозное шиканье Артема.
Оставалось только головой покачать и сделать то, что планировалось. А именно достать перстень с императорским гербом Рюриковичей из внутреннего кармана, надеть на палец и подать немного Силы.
Как тогда, в башне Панкратовых, над ладонью проявилось небольшое зеркальце с изображением хмурого цесаревича Сергея — его лицо, исполненное властных и рубленых черт.
— Ваше высочество, — смотрел я на него, повернувшись на всякий случай так, чтобы товарищей не было видно, — прошу прощения, что отвлекаю. Мою невесту похитили. Мне нужно полчаса вашего терпения.
— У тебя семь минут, — коротко выдал он, скосив на секунду взгляд куда-то вниз и влево.
— Благодарю, — тут же снял я перстень, и облик успевшего удивиться принца исчез.
Жестом подозвал курьера и передал перстень ему с наставлением доставить немедленно. Адрес приемной цесаревича был уже вписан в документы.
И в образовавшейся тишине, нарушаемой только шелестом мимо проезжающих машин, вызвал из неброского, одноразового сотового телефона единственного абонента, имевшегося в памяти аппарата.
— У вас пять минут, — сухо выдал я команду и отключился, уже привычно отщелкивая аккумулятор и вынимая сим-карту.
— Пять минут для чего?.. — напряженно уточнил Артем, стоящий рядом.
— Чтобы постучать, — посмотрел я на возвышающуюся на том берегу Тайницкую башню Кремля.
Являющуюся вотчиной и родовой башней князей Черниговских.
— Ника там? — поймав мой взгляд, Шуйский мрачно посмотрел туда же.
— Ее там нет. Но какая разница, где она на землях Черниговских, если парадные ворота все равно тут?
Где-то на юго-западе гулко хлопнуло, отозвавшись в вышине высоким, нарастающим звуком.
А Артем, явно уловив знакомую тональность, тревожно дернул головой, поворачиваясь лицом к темному небу.
И девушки тоже стали напряженно вслушиваться в темноту.
— Помнишь, я говорил, что у меня на сортировочной стоит пара САУ? — поспешил я пояснить.
— Только не говори мне… — пересохшим горлом произнес Артем.
— Их там больше, чем две, — продолжил я тем же тоном, уже совершенно неслышным в басовитом гуле подлетающих снарядов.
А небо вздрогнуло от вибрации и дрожи, когда они столкнулись с защитой Тайницкой башни, вызвав гул и на секунду проявившийся сине-черный щит, словно гигантская паутина.
— Все, постучался?! — ярился Артем, глядя на невредимую цель.
О происшедшем свидетельствовал только переполох на Кремлевской набережной, с прыснувшими на обочину автомашинами. Благо поток по вечернему времени невелик, и никаких последствий с виду не было — люди шустро старались покинуть место обстрела.
— И это все? — фыркнула Инка, до того жавшаяся хоть и к нелюбимой, но безопасной Го.
— Теперь надо подождать, — охотно пояснил я.
— Чего ждать? Пока нас всех не заметут в застенки до выяснения?.. — с тоской произнес Артем.
— Пока распакуют особые ящики и в пристрелянные орудия загрузят особые снаряды…
Рядом ворохнулся до того апатичный Федор и с интересом посмотрел на целые стены.
— Максим… — встрепенулся Шуйский.
— …такие, знаешь ли, очень интересные снаряды, на металле которых вытравлена целая вязь знаков почерком Федора.
И словно по команде, с завершением фразы в небе снова раздался мрачный гул сработавших орудий, а воздух наполнился низким и кровожадным боевым кличем жадного до разрушения металла.
На этот раз величие крепостной защиты возникло вновь — не стоит сомневаться в возможностях вековых твердынь. Но и у нас было целых пять минут, а все защитники крепости сейчас на юге страны — и на исходе двухсотого удара сердца выцветший синий не справился с очередным снарядом, и кирпичную кладку буквально разорвало изнутри, окрасив цветом пожаров и пройдясь над рекой гулом обваливающихся перекрытий.
— Нельзя, нельзя бомбить Кремль! —
