«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
в первую очередь.
— Я бы желал переговорить с консулом, — на мгновение переглянувшись, произнес за двоих Олланта. — Мой сын, глава клана Аймара, будет рад встрече с вашим господином.
— В таком случае прошу вас располагаться, — указал ему генерал на предоставленную гостям обстановку. — Переводчик останется с вами. Понадоблюсь я — вызывайте через него. Мы вместе с уважаемым Аймара Катари и герцогом будем недалеко, в этом же крыле. Если у вас появятся разногласия с консулом…
— Мы благодарны, — кратко вымолвил Олланта, дождался перевода и слегка наклонил голову.
И это действительно была правда.
Олланта встретил взгляд сына и напутственно смежил веки, отправляя его на встречу с хозяином этих земель. Кроме слов приветствия нужно передать подарки, прихваченные из самолета, — и делать это должен нынешний глава клана.
Когда сын с генералом ушли, патриарх расположился на краешке дивана, выдерживая идеальную осанку, и приготовился терпеливо ждать — прошло уже пять дней ожидания, и если к ним добавятся еще несколько… то главное — чтобы они нашли тех, кто сторицей заплатит за каждый час, минуту и секунду. Переводчик остался стоять в ожидании работы, хотя его в любом случае выставят первым и разведка герцогства не получит ни слова от грядущей беседы.
Так и получилось — у консула был свой переводчик, мужчина лет тридцати в форме кадрового военного с цепким взглядом, прекрасно знавший английский, которым Олланта также в совершенстве владел. А еще до начала беседы, после дежурных приветствий и рукопожатия, по инициативе консула на столешницу легла антрацитового цвета пирамидка, убившая любую возможность прослушивания. Хотя в общем-то Аймара нечего было скрывать.
Посольский думный дьяк Заборовской Алмаз Семенович, в имени и титуле которого Олланта с маху запутался, пытаясь отличить одно от другого, к счастью, попросил звать себя просто Алмазом Семеновичем.
Был он шестого десятка лет, серьезного и умного облика человеком — чуть поседевший, с невысокой прической, зачесанной назад и вбок, в старомодном коричневом костюме в темную полоску, из которого выглядывали безукоризненно белоснежная сорочка и строгий галстук с золотым зажимом. Длинные пальцы пианиста, украшенные гербовым перстнем, удерживали тонкую укладку бумаг, извлеченную из кожаного портфеля, отставленного на диван. Еще до начала беседы укладка легла на стол, рядом с ней были неспешно разложены писчие приборы, футляр с очками и солидного вида книга, на обложке которой на двух языках было написано: «Законы Российской империи. Краткий справочник путешественника».
И только после этого не особо затяжного — всего на пару минут — ритуала, на Олланту посмотрел взгляд чуть блекловатых синих глаз. Спокойный, как у ветерана, вновь вставшего в первую линию — и осознававшего, что за ним еще десяток таких же. Нет смысла пугать и пытаться купить. Да, его можно ликвидировать — но какой смысл, если придет такой же?
— Коллеги передали нам о приключившейся в вашей семье беде, — на хорошем английском начал консул голосом, полным участия. — От лица Российской империи я уполномочен высказать самые глубочайшие соболезнования.
Рядом ворохнулся было переводчик, но посчитал неуместным вмешиваться.
— Они нам не нужны. Нам нужно разрешение пересечь границу.
— Хочу подчеркнуть общность неприятия такой мерзкой практики, как похищение людей. Мы глубоко возмущены, что в просвещенном двадцать первом веке еще встречаются такие пережитки мрачного темного прошлого.
Пережиток мрачного темного прошлого чуть повел плечом.
— Вызывает негодование сама мысль об использовании преступниками территории нашей страны с целью сокрытия похищенной. Выражаем готовность провести тщательное и объективное расследование.
— Вы предлагаете нам ждать вашего правосудия? — слегка напрягся Олланта. — Стоять на пороге дома, зная о беззащитной девушке внутри?
— При всем уважении, но это порог нашего дома. Мы обязаны сами навести в нем порядок.
— Но девушка — наша родственница.
— Внутри дома — ваша родственница и двести миллионов наших граждан, — разумно отметил консул.
— Вы желаете лишить нас права на месть? — нахмурился старейшина.
— Никто не вправе этого сделать, — словно подхватив его возмущение, согласился Алмаз Семенович. — Уважая ваше право на месть, мы готовы сообщить имена виновных после завершения следственных процедур.
— Я желаю самостоятельно определять степень вины. Со мной два десятка специалистов, способных найти девушку и наказать виновных.
— Мой господин вершит суд на своей земле сам, — стал строже голос консула, обозначив
