«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
сравнение — так можно и живьем сгореть вместе с телецентром. Хотя с Долгорукими, по мнению переводчика, так поступать вряд ли станут — но решительную ноту и судебный иск отправят точно, а там как бы до холодной стадии войны не докатилось…
— Вообще это больше похоже на слухи и домыслы, — переведя все с экрана, все-таки неуверенно отметил переводчик. — Хотя «ДолТВ» считается хорошим телеканалом.
Произнес это — и не услышал ничего в ответ. За спиной была тишина, невольно заставившая аккуратно обернуться.
Переводчик слабо разбирался в мимике индейцев Аймара. Можно сказать, не разбирался вовсе — и потому не смог отличить равнодушие от окаменевших лиц людей, узнавших в кадрах видеосъемки купленные ими фотографии двора дома, на которых украдкой была запечатлена их родственница. Но более того, они прекрасно узнали в движениях, походке, привычке держать голову и манере бега ту девушку, лицо которой было сокрыто золотой маской, равно как изменен цвет волос. Их Тинтайа — наверняка сбежавшая и чуть было вновь не попавшая в плен. Если бы не случайная свидетельница, поплатившаяся за свой подвиг свободой.
— Тот молодой человек, снесший башню, совершил большую ошибку, — неторопливо произнес Катари.
Потому что снести ее он теперь желал сам.
Брови, нос, форма ушей… Он видел, как изгибалась в начале видео тень под зданием. Он видел душащие девушку тени рук — потому что знал, куда надо смотреть. И, как и положено главе древнего клана, он прекрасно знал проявления Силы Крови практически всех старейших семей на планете.
А еще освобожденная Тинтайа не обратилась в полицию — и это служило еще одним доводом к заключению, что расследование, которое удовлетворит клан Аймара, уже завершено.
— Мы попытались взять комментарии у великого князя Черниговского, срочно прибывшего в столицу из служебной командировки, — переводил юноша вслед за диктором.
Картинка на экране вновь сменилась изображением подкопченной Кремлевской стены, вдоль которой в окружении охраны широким шагом шел невысокий мужчина в черном пальто с поднятым воротником, в роговых очках и с непокрытой головой. Охрана главным образом отталкивала протянутые к князю микрофоны и не давала подойти навалившимся журналистам.
— Что за чушь! — отозвался князь на выпаленные репортером подозрения.
А охранник, подавшийся в сторону представителя телеканала, решительно оттеснил того в сторону.
— Мы проведем конференцию, — успокаивали голосом княжеского порученца взбудораженную жареным фактом журналистскую братию. — Реакция клана и нашего ведомства будет сообщена вам лично и в составе пресс-релиза! Завтра же, в восемнадцать часов. Да, в нашем комплексе на Тверской… Верно, мы его продали… Тогда в конференц-холле на Арбате.
Но даже в нервном тоне говорившего не было этого спокойствия. Невозможно быть спокойным, шагая по руинам клановой твердыни — некогда символа несокрушимости и могущества рода. А ныне — просто горы битого кирпича и бетона.
— Юноша, — задумчиво произнес Олланта, — а вот этот «Арбат» — это историческая часть города?
— Именно так. Самый центр, — с готовностью уточнил он, переводя дух.
— Мы намечаем план экскурсии, — переглянувшись с сыном, обаятельно улыбнулся патриарх клана.
Еле слышно дребезжал компрессором морозильный ларь у витрины кафе придорожного мотеля. Хлопала входная дверь, впуская холод и водителей — в основном дальнобойщиков, фурами которых была заставлена парковка вдоль магистрали. Хотя их было не то чтобы очень много — половина столиков пустовали. Световой день продолжался, и большие машины старались преодолеть как можно больше километров, чтобы с темнотой замереть у аналогичного заведения, коих множество возле всякой трассы.
Под левой ладонью проминался пластик одноразового стаканчика, заполненного горячим кофе из пакетика. В другой руке было мороженое, которое задумчиво вкушалось время от времени, пока изучались материалы и фотографии, разложенные на столе. Когда одна рука замерзала, кофе и мороженое менялись местами.
За тысячу семьсот километров, отделявших Москву от Екатеринбурга, это было уже шестое по счету кафе. И шестой раз я смотрел на изображение аккуратного эркера усадьбы из белого кирпича, затерянной где-то под городом-миллионником. Некогда служившее загородным домом оборотистому купцу первой гильдии Зотову, приземистое двухэтажное сооружение, окруженное аллеями из разросшегося кустарника, находилось слишком далеко от границы мегаполиса, чтобы оказаться включенным в архитектурные реестры и список особо
