«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
Потому что стоять на пристани и смотреть на ночной Кремль — это еще не есть преступление, уважаемые господа. А на ваших осколках снарядов вообще нацарапано: «Последний довод 4А», — вот и ищите эту «Четверку апокалипсиса» или как еще расшифровывается название этой террористической группы…
Хотя как можно сравнивать всадников апокалипсиса с разрушительной силой четвертого «а» класса, в котором тогда учился Федор…
— Пусть хотят, — пригубил я кофе и откусил мороженое. — Извини. Что-то еще?
Зубы отозвались холодком и ломотой, наверняка вредными, но очень приятными.
— К Игорю приходили на телеканал с ордером на обыск. Вооруженный спецназ, приставы, полиция.
— Следовало ожидать, — вздохнул я. — С ним все в порядке?
— С ним — да, — нахмурился Артем. — С телеканалом тоже. Спецназ он спустил с лестницы, полиция и приставы утерлись княжескими правами. Вещание продолжается.
— Это хорошо.
— Что именно? То, что твой друг вынужден рисковать своим именем и статусом из-за тебя?
— Вынужден? — бросил я оценивающий взгляд.
— Это все-таки Игорь, — буркнул Артем. — У него будут проблемы. Информация по Черниговским слишком жесткая. Его не поддержит семья.
— Значит, поддержу я.
— Для этого ты должен хотя бы остаться в живых.
— Активно занят этим. Вон даже местный борщ не ем.
— Это все слишком легкомысленно!.. — схватился он за голову. — Ты хоть представляешь реакцию твоего и моего деда, когда им наконец доложат?
— Ну, часа два они будут мучительно вспоминать, как же это они снесли Тайницкую башню…. Затем еще час станут отмечать тот факт, что это давно надо было сделать.
— А потом?
— А потом — завидовать начнут, понятное дело… — задумчиво отметил я. — А зависть — опасное явление. Могут и прибить.
Похмелье в любом случае ожидается адовым… Я бы вот категорически не хотел попасть им под горячую руку, но под это дело мудрые люди придумали медовый месяц за границей. А то и два месяца — ради романтики и из чувства самосохранения.
— Еще в Москву приехали ее родственники, — посмурнев, Артем взглядом указал на соседний столик. — Большими силами. Карательный отряд.
Но Инка все равно заметила, с подозрением перевела взгляд с него на меня, а затем — отчего-то на свою тарелку. После чего ужаснулась, отбросила ложку и панически посмотрела на индикатор своего браслета.
— Да нормальный суп, — успокоил я ее. — Горячий.
— Максим, там три «виртуоза»! — пригрозил он мне.
Рядом очнулся от сонливости Пашка и с тревогой посмотрел на меня.
— Значит, сейчас это дело будем решать. — Я отставил кофе в сторону и обратился на английском к соседнему столику: — Инка, подойди, пожалуйста.
Та хоть и замешкавшись, но все-таки встала из-за стола, взяла стул в руку и явилась вместе с ним, сев за стол и горделиво выпрямившись. Понятное дело, чтобы не стоять, пока мы тут сидим.
Непонятно как, но через мгновение вслед за ней за стол села Го Дейю, мило улыбнувшись. А там и Федор решил проявить любопытство.
В общем, стало тесновато.
— Новости? — первой выпалила Дейю явно давно затаенное. — Скажите, а в розыскных листах не упоминают милую, красивую китаянку?
— Нет.
— Ура! — выдохнув, слегка затанцевала Го на месте. — Я никому не нужна! Я никому не нужна. Я никому не нужна… — грустнела она с каждой фразой, а затем, отметив на лицах окружающих равнодушие, зябко поежилась.
Да еще вновь открытая посетителем дверь бросила волну холода в нашу сторону.
И только Пашка, неловко поднявшись, стянул с себя пальто и накинул на плечи озябшей китаянки, смущенно вернувшись на место под благодарный и словно неверящий взгляд.
— Рад сообщить тебе, что в столицу прибыли твои отец и дед, — обратился я к Инке.
Аймара недоверчиво вслушалась в фразу, а затем, отклонившись, расцвела предвкушающей улыбкой, по-кошачьи вытянув руки над столом и царапнув столешницу.
— Кроме того, с ними многочисленная свита. Артем, будь добр, что там по численности?
— Три «виртуоза», шесть «мастеров» и прочие, числом полсотни. — Артем не выражал ни малейшего энтузиазма.
— О, неужели эта вежливость вызвана страхом? — лукаво произнесла Аймара, чуть повернув голову и задрав подбородок.
— В связи с этим я вижу возможность твоего возвращения в Москву вместе с Борецким Павлом, — предложил я дружелюбно.
— Как меняет людей ужас грядущего!
— Девушка, — не сдержался Шуйский, — вы, случайно, не видели вчера вечером ничего необычного на Софийской набережной? Например, обломки родовой башни влиятельнейшего клана в пять миллионов человек с двумя «виртуозами» и десятком
