«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
буднично произнес Артем и уже шагнул было в ту сторону.
Но я придержал его за плечо.
— Я тут старший брат. Я со всем разберусь, — шепнул ему.
А где-то недалеко позади нас отозвалась гулким рокотом близкая гроза.
Там, где адреналин становится топливом эмоциям, а биение сердца начинает слышаться в висках, нет места логике. Ладони сжимаются в кулаки, а в мыслях — только те люди, что стоят позади и нуждаются в твоей защите.
— Вот свидетельство о рождении покажешь, тогда и поговорим, — раздувались крылья носа Артема, а голос смещался в тональность инфразвукового рыка.
Теперь он не считал себя старшим, но был самым сильным среди нас. Поэтому видел свой долг в том, чтобы умереть первым, хотя наверняка силой воли заставлял себя считать иначе. Но в мире Силы нет места чуду и случайности. «Виртуоз» будет сильнее «мастера» всегда.
Дрогнул воздух над перепаханной землей, уплотняясь и становясь чище, словно протерли от пыли старое зеркало. Все обрело резкость и правильность очертаний — будто на техничной и бездушной картине, кропотливо отразившей каждую линию и каждую тень от даже самой малой детали. Слишком четко и слишком старательно. Объемное обратилось плоским и острым, а один шаг невысокого мужчины по «нарисованному» перенес его от лимузина на десяток метров ближе к нам.
В мире Силы «виртуоз» будет сильнее и двух «мастеров».
Низким звоном лопнуло небо над нами и за спиной — то влага воздуха застыла на мгновение мутными плоскостями льда, тут же упавшими вниз, чтобы разлететься осколками. Но порожденные ими острые тени отчего-то остались вокруг, медленно двигаясь по земле и забирая нас в широкое кольцо.
Падут перед высшим рангом и трое и четверо менее сильных противников — что бы ни думала про себя Инка.
Князь Черниговский сделал еще один шаг по плоской «картине», и реальность вновь скакнула к нему навстречу. Позади него быстрым шагом поспешал его сын, от которого он отрекся и отречется еще раз, если будет выгодно.
Кольнуло болью охранное кольцо, и ойкнула Го Дейю, потирая покрасневшую кожу под отданным ей браслетом — индикатор окрасился багрово-красным, а затем почернел. Зато пропали все тени под нами, пожелавшие обрести самостоятельность.
Десять «мастеров» способны устроить старому и опытному «виртуозу» красивый бой перед тем, как умереть.
Рассыпалась крошевом пуговица на рубашке — и даже тени от облаков пожелали поставить нас на колени, а потом размазать в унижении по земле или загнать под нее — в освободившиеся каверны тайной тюрьмы, замуровав навсегда.
Десять секунд боя, который даже не начался для нашего соперника — и горит вторая охранная пуговица, прикрывавшая меня и друзей.
— Это были интересные дни, — вежливо произнесла Го Дейю, но пересохший голос свело судорогой, и напускная веселость исчезла.
Артем вновь попытался шагнуть вперед. Бессилие порождало желание действия, а родовая честь предписывала умереть в битве. Но моя рука все еще оставалась у него на плече, не давая идти. Шуйский дернул плечом, но я сжал пальцы еще сильнее.
— Отпусти!.. — рыкнул он, глядя на очередной шаг князя.
Ровно треть пути.
— Стой на месте, а то «Градом» зацепит… — шикнул я на него.
И он все-таки услышал, застыл на полшаге и с недоверием посмотрел на меня.
Дейю недоуменно посмотрела в небеса.
— Град — в конце сентября?
Где-то там, вдали, почти неслышно захлопали в ладоши.
— Случается, — вежливо ответил я китаянке. — Особенно часто рядом с железными дорогами нашей страны.
А бледная, как полотно, Инка отчего-то взбесилась от наших бесед на русском языке:
— Почему? Почему мы не прилетели на вертолете, как тот князь?! Мы были бы тут еще вчера! Мы бы уже уехали!
— Мы ехали не быстрее грузовых железнодорожных платформ, — нашел я и для нее толику вежливости.
А где-то недалеко словно оторвало крепление кровельного профлиста, и дикий ветер извлекал из него тревожный и нарастающий звук, стуча о чердачные стропила.
— Я все поняла! — настигло Аймара очередное прозрение, а лицо стало серым. — Ты понял, что все потерял, и специально сделал так, чтобы Черниговский убил меня, а мои родители убили его! Трус, ты пытаешься скрыться в смерти от моей мести! Какой же ты трус!!!
Князь Черниговский прошел уже половину пути, но вдруг замер, повернув голову на юго-восток, задумчиво глядя туда и прислушиваясь.
— Артем, угомони ее, — добавилось в моем голосе усталости, и я убрал руку с его плеча. — Пожалуйста, а?
И тот мягко улыбнулся Инке — ободрительно и успокаивающе, отчего очередные
