«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
ограничивались десятками метров, которых было достаточно для поиска затерявшейся или сворованной вещицы. Да и то — закладки не ставились на продаваемые предметы вовсе. Но эти выстрелы Федор делал не для чужих, а также осознавал весь ужас от того, что они попадут в чужие руки. Поэтому, кроме возможности следить за ними с более чем достаточного расстояния, он всегда мог сделать так, что вся губительная сила, привнесенная в снаряды по его инициативе, не сработает.
И Федор сделал это.
Где-то совсем рядом небо пролилось на землю огнем, безжалостным и испепеляющим, но в нем не было искры его таланта. Иначе «виртуоз» к его приезду с гарантией был бы мертв — больше пяти килограммов «особых» самоцветов вместе с полугодовой работой не оставили бы шанса никому, кроме владельцев защитных артефактов, вышедших из-под руки самого Федора. Слишком огромная сила, за просто астрономическую сумму, если взяться считать — оттого невозможная под этим солнцем до сегодняшнего дня. Сила, которая была намеренно отключена — с полным осознанием всех последствий.
Максим учил его, что планировать и действовать проще всего против сильных и уверенных — эти не подведут, двигаясь ровно по тем маршрутам и прописанным схемам, которых от них ждут. Сильный и не знающий поражений ударит ровно так, как делал до этого раньше. Властный — задавит властью и влиянием. Высокопоставленный — самонадеянно наплюет на закон в своих интересах. Куда сложнее с неуверенными и слабыми — эти станут просчитывать каждый шаг, бояться и перепроверять вводные данные, да и после этого останутся в сомнениях. Максим объяснял, что обычно неуверенность и слабость князьям заменяют аналитики, но если вышибить из-под князя ровную поверхность, то он не станет спрашивать у аналитиков, как ему падать. Тем более не станет отчитываться перед ними, как и кого собрался за свое падение немедленно наказать. В этот момент князь и попадает в тщательно подготовленный лабиринт со всего одним выходом — каким бы путем он ни решился по нему идти, исход будет одним и тем же.
Но сейчас его брат сам действовал именно так — прямолинейно и грубо реагируя на внешний раздражитель. Потому что за немедленным и гибельным ударом была огромная, затяжная война — обезглавленный клан не оставит в покое убийцу своего главы, жаждая смыть кровью факт смерти от рук простолюдина. Не будет Черниговским места на земле и чести, пока на одной с ними планете дышит воздухом тот, кто будет им упреком до седой старости.
И Федор боялся, что Максим этого не понимает — и что самое худшее, так и не поймет, если первый же залп приведет его к успеху. Ведь он посчитает, что в запасе у него останется и второй, и третий удар, и бесконечная сеть железных дорог, способная доставить носители в любую точку страны, а значит, рано или поздно даже самый сильный враг позабудет о своих амбициях и побежит.
Если бы Федору дали время все это объяснить — он бы постарался унять дрожь в руках и поведать, что ранг «виртуоза» — очень, очень разнообразный. И если этого князя, который уже почти потерял честь, связавшись с раскрытым похищением и тайной тюрьмой, пренебрежением сыном и разорением фамилии, способен уничтожить зачарованный снаряд… то в мире существуют такие монстры, что убьют Максима, который в один момент слишком поверит в абсолютное оружие. Монстры — не столь сильные, сколь хитрые и способные переждать падение стали и огня на землю, мгновенно переместившись в безопасное место…
Что ему было делать за сотни метров от схватки, когда невозможно дозваться, ухватить за руку и умолять прекратить, попросив поверить на слово, что должные объяснения последуют?
Младший брат, который верил Максиму, после залпа установок уже не мог переубедить жившего в Федоре старшего аристократа, что где-то тут рядом есть хитрый и коварный план. Поэтому в нем начал действовать будущий глава семьи, который не обязан и не должен отчитываться, когда надо спасти род. Ему виднее, он знает, как лучше, и он взял на себя всю меру ответственности за свой поступок.
Зато его брат не вступит в лабиринт, расставленный судьбой или злым умыслом, — пусть сам разбирается с авторством, но пройдет мимо ловушки. Злость, недовольство и даже ненависть в ответ — приемлемо за жизнь и будущее.
Непопулярные меры — сродни болезненной прививке, что заражает человека малым числом вируса, который организм переборет без вреда для себя и научится превозмогать в дальнейшем. Сегодня этой прививкой будет уведенная из-под носа победа, ощущение бессилия перед чужой мощью — как стимул организму стать сильнее. Федор не позволял пробиться в своей душе росткам сомнения и неуверенности, оставаясь главой семьи и не смея думать иначе.
Побеждают только осторожные, хитрые
