«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
никого из Аймара? — обреченно уточняла рыжая у китаянки из рода Го.
— Радуйся этому… — тихо ответила ей та.
С гордостью смотрел на него Федор — и тепло приливало к мертвому сердцу.
— Мы уходим, — строго произнес румынский князь.
— Н-но я должен… — растерянно посмотрел вокруг младший сын.
— Тебя уже неделю нет в школе! Никаких оправданий.
И Федор понуро потопал в проход между государствами.
— У тебя тут нет власти! Ты не смеешь тут быть! — истерически донеслось от оклемавшегося и прочно вставшего на ноги Черниговского.
— Моя власть — в Румынии, — указал Виид на интерьеры замка в арке из бронзовых колец. — Хочешь испытать мое гостеприимство?
— Вы! Вы пятеро! — обратился тогда Черниговский к остальным. — Вы считаете, что он вас защитит?! Я — я тут закон! Слышите?! Я создавал эти законы для себя! Вас повесят по моей воле!!!
Но, оставив за собой последнее слово, тут же повернулся к ним спиной и быстро побрел прочь по дороге из пепла к новым потерям.
Князь Виид не имел достаточных причин забирать его в свои подвалы. А Черниговский не хотел давать эти причины, оставаясь. Тем более что зеленоватый оттенок когтей все-таки добрался до пореза у бедра и князь не спешил продолжать бой.
— Всем — пока! — бодро, хоть и виновато произнес Федор. — Вы не беспокойтесь — его найдется кому сожрать! — с жаром добавил он, возвращаясь в Румынию. — И брату передайте!
Следом за ним шагнул князь. Затем один из лысых мужчин из свиты. Заминка вышла со вторым, который отчего-то сделал пару шагов, чтобы оказаться возле Ники.
Посмотрел на нее, затем перевел нечитаемый взгляд на своего господина.
Князь аж вышел обратно; дошел до свитского и вгляделся в его глаза.
— Сломали! — возмутился он. Оглядев бесчувственного Максима на коленях девушки и ее саму, с тщательно скрываемым удовольствием покачал головой: — Дети… Только ломать и умеют. Оставайся. Охраняй. Вернется это пугало — накажи.
Безмолвный страж коротко кивнул.
А румын вернулся обратно в свой замок. С громким хлопком и дрожью земли рухнули потревоженные пласты, более не стягиваемые Силой. Бронзовые браслеты упали на землю — будучи немедленно поднятыми оставшимся вечным и надетыми им на руки.
— Так я не поняла — кто победил?.. — возмутилась Аймара.
— Я конечно же, — фыркнула Го Дейю.
Инка хотела ответить ей что-то колкое, но коротко ойкнула, только сейчас заметив сильно хромавшего медведя рядом.
Девушка отстранилась, чтобы дать ему пройти, но тот тоже ступил неудачно на пораненную лапу, отчего неловко потерся теплой и мягкой шерсткой о ее бедро, да так приятно — ощущением волнительной и близкой мощи.
Рядом к шерстке завороженно потянула руку Го, но Инка ловко стукнула ее по запястью.
— Руки свои при себе держи… Их тут зубами с корнем отрывают, слышала? — тихо шепнула она китаянке, когда медведь ушел достаточно далеко.
То, что он слегка дернул ушами, — чистое совпадение.
Через беспамятство донеслись запахи сожженной земли и дерева, едкая вонь горящего пластика и чадящей дымом резины. Так пахнет поражение.
Холод сковал спину, лишив ее всякой чувствительности, но я не спешил двинуться или даже открыть глаза, внимательно прислушиваясь к своему телу. Для начала — попытка шевельнуть пальцами ног: ощутить подошвы ботинок, сжать и разжать. Ноги целы. Осторожное движение пальцами отозвалось холодком на коже. Руки тоже целы, и даже все пальцы на месте. Поразительное везение для того, кто проиграл «виртуозу».
Теперь можно открыть глаза и взглянуть на серое небо, полное крошечных снежинок.
Согретые жаром, шедшим от мертвой земли, снежинки таяли на подлете и падали на щеки и лоб мелкими каплями воды. Падали они и на воротник серого пальто, чтобы тут же заиндеветь под порывами холодного ветра.
— Он очнулся! — донеслось заполошное глуховато через высокую ноту, звучавшую в голове.
Сколько проигравших вот так смотрели на небо? Искали ли они знаки в высоте или уже привыкли, что облакам наплевать на мельтешение под ними?
И сколько из них в этот миг улыбались открыто и искренне?
— А я говорила — давайте добьем, пока тихо лежит… — где-то рядом нервно отреагировала на мою улыбку Инка.
Над головой показалось лицо Артема.
— Нам бы отступить… — склонился он надо мной. — Идти можешь?
— Где Ника? — спросил я в ответ.
— Я здесь, — ворохнулись под головой теплые коленки, а сверху на меня посмотрели тревожные глаза невесты. — Голова не кружится? Не тошнит?
— Это я тебя должен был спасать… — ворчливо принялся
