«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
оказалось не столь просто. Прошу меня простить, но возникли сложности.
– Какие еще сложности? – не понимал князь. – Пиши от его имени признательные показания, подписывай за него, и пусть его повесят до того, как приедет адвокат. Мертвые не пишут жалобы.
У клана еще были блокираторы. Станет деятельно сопротивляться – ему же хуже. За убийство сотрудников заочно дадут высшую меру наказания, и адвоката никто не станет слушать.
– Не получается, – выдал порученец совершенно непостижимую и невозможную фразу, прозвучавшую совершенно беспомощно. – Я поручил привязать его к делу серийного маньяка, но глава Московского отделения жандармерии сказал, что в таком случае вам придется найти ему замену.
– У него проснулась принципиальность? – с изумлением, словно вновь открывая для себя мир, произнес князь.
– Дело в ином. К Самойлову, как оказалось, уже настойчиво пытались прицепить самый широкий спектр уголовных дел, буквально недавно – всего месяц или два назад. Ничего не получилось. Более того, из Кремля поступило недвусмысленное предупреждение, что за очередную попытку сшить дело повесят всех, от исполнителя до высшего начальства. Из простолюдинов, разумеется, – как само собой разумеющееся уточнил порученец.
– Но сейчас все должно измениться, – надавил голосом князь. – Самойлову не простят бомбардировку.
– Тем не менее его третьи сутки ищут как свидетеля, – спрятал слуга руки под столешницей, чтобы не показывать дрожь пальцев.
Потому что пререкаться с начальством становилось ощутимо страшно – особенно сейчас, когда стекла очков не скрывали огонь бешенства в глазах.
– Мой прежний порученец не разочаровывал меня, – произнесли над столом холодным голосом. – Он не терял мое золото и в точности исполнял мои приказания.
– Господин…
– Прежний порученец мне нравился больше, – дернув ладонью, подытожил князь Черниговский, поднимаясь из-за стола.
Затем спокойно двинулся по гостиной к выходу, обогнув кресло со смятым в месиво человеком.
Распахнул двери в номер, взглянул на ожидавшую его свиту и коротко распорядился, проходя в сторону лифтов:
– Едем в Кремль.
Говорят, супруги способны видеть одинаковые сны. Говорят, их ритмы пульса способны синхронизироваться. Многое говорят; неплохо было бы проверить… если бы удалось заснуть.
– Мы забыли Веню! – вскинулась в моих объятиях Ника, не проспав и пары минут.
О моем сне, понятное дело, речи не шло – даже задремать не успел.
– Какого еще Веню мы забыли в нашей постели? – чуть раздраженно произнес я, позволяя ей присесть.
– В самолете забыли! Охранника, которого нам Федор оставил! – заполошно дернулась невеста, разыскивая в окружающей темноте, слегка подсвеченной уличными фонарями, то ли телефон, то ли обувь.
Через раздражение пробилось воспоминание, что лысого свитского моего брата Ника тоже кое-как уговорила притвориться в самолете спящим – рядом ходила болезная Аймара, которой внимательный взгляд молчаливого и никогда не спящего свидетеля мог весьма не понравиться. А падать вместе с самолетом, если что, пришлось бы всем. Так что охранник проникся моментом. Видимо, процесс ему понравился – из самолета он так и не вышел, что осталось совершенно не замеченным нашей компанией.
«Да и демон с ним! – рассудительно сказал бы я. – Взрослый человек, разберется!» – И был бы абсолютно прав.
Но у лысого не было документов, чувства юмора и осознания ценности чужой жизни. А в аэропорту работало огромное количество ни в чем не повинных людей…
– Из меня выйдет отвратительная мать, – расстроенно хлюпала носом Ника, сидевшая рядом на пассажирском сиденье машины.
Два черных автомобиля с экстренно разбуженными водителями и охраной вновь мчали обратно через снег просыпающегося города.
– Неправда, – для порядка попытался я ее успокоить.
– Правда! Я забыла человека в самолете! А если я оставлю там нашу дочку?!
– Сына, – поправил я. – Ну, конечно, не оставишь.
– Но я же уже оставила… – совсем расстроилась невеста.
– Забыли мы все, – по-честному разделил я ответственность, искренне досадуя вместе с ней.
Как я-то мог забыть? Ведь можно было легко сделать так, чтобы самолет с лысым сразу улетел в Румынию. Нет, вы посмотрите – уже и имя ему придумала!
– Тем более это не ребенок, – добавил я убедительности в голос. – Это вообще сложно назвать человеком! Скорее оружие массового поражения.
– О боже, я забыла в самолете оружие массового поражения… – словно прочувствовав новую
