«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
степень вины, с головой рухнула в нее Ника, закрыв лицо ладонями и принявшись мерно раскачиваться.
– Ты за ним замужем! – рявкнул я на нее. – Все будет хорошо! – в приказном порядке выдал ей целеуказание и тут же сменил тон на сухой и деловитый: – Смотри, за окном есть пожары? Город не горит?
– Н-нет, кажется… – чуть испуганно доложила Ника.
– Значит, все с ним нормально. По себе знаю, – успокоил я ее.
– А, нет… там, кажется, что-то дымит, – приникла девушка к окошку.
– Это ТЭЦ.
– Н-ну, если так… – засомневалась Ника.
Понятное дело, телефонные звонки в аэропорт и лично владельцу самолета – княжичу Мстиславскому были произведены. Но и механизм, предписывающий взаимоотношения с неустановленным человеком без документов, оставшимся в самолете, оказался давно запущен. К счастью, без свойственных исполнителям перегибов – пусть аэродром и военный, но борт являлся личной собственностью княжича, оттого абы кого там быть не могло.
Всего час по дорогам, отнятый в очередной раз ото сна, затем десяток минут телефонных разговоров по прибытии, и Нику увели в глубь отдельно стоящего здания на въезде в огороженную часть терминала – подтверждать личность и забирать оставленного пассажира. Права аристократки позволяли обходиться без нотариусов и поверенных – иногда было достаточно честного слова… А еще Нику не объявили в розыск, оттого пропустили через турникеты без тревожной кнопки или того, что предусмотрено для таких моментов, если бы зайти внутрь попытался я… До того выезжали мы на машинах, единым конвоем, и никому не было дела до личности в салоне…
Правда, не обошлось без короткого и удивленного: «Это вы?» – от охранника на проходной при проверке документов, явно распознавшего в девушке героиню новостей центрального канала. Но обрадованное и столь же лаконичное: «Нашлась!» – вполне устроило вопрошавшего.
Со мной бы так просто не прошло – вон и портрет мой, как оказалось, распечатан в черно-белом виде и подвешен на стойке информации… Да и глазастый постовой возле рамки детектора нет-нет да и поглядывал в мою сторону, словно в сомнениях касаясь рации в нагрудном кармане. Своим наблюдениям он наверняка верил, но также помнил, какие люди предупреждали о нашем прибытии. Долг и осторожность явно вступили в конфликт, выражаясь в движениях и взглядах, нервной походке и переглядываниях с коллегой – тот тоже отметил мою персону, но не хотел брать на себя ответственность.
Иногда сложно определить, где негодяй, а где – образец благочестия, что его разыскивает. Особенно если они передвигаются на машинах одной и той же марки и жмут руки одним и тем же людям. Премия и награда за бдительность – вещи приятные, но кто гарантирует, что политика не перевернет все с ног на голову уже через пару часов? В Анадыре тоже есть военные аэродромы, и там тоже нужны охранники – особенно с наградами и внеочередным званием…
В любом случае сомнения вредны.
– Вы не одолжите ручку? – обратился я к одному из постовых, указав взглядом на искомое возле раскрытого журнала посещений.
Тот недоуменно повернулся к столу, но просимое передал – не лично в руки, но положив на борт, отделявший тамбур от охраняемой территории.
– Что-то он у вас на фотографии какой-то грустный, – вернулся я вновь к своему портрету на стене и критически посмотрел на изображение. – Как будто его попытались задержать и в аэропорту все умерли.
После чего широкими штрихами дорисовал лицу улыбку.
– Так лучше, – оценил я свою работу, вернулся на пост, улыбнулся и положил ручку обратно. – Не правда ли?
Постовой перевел взгляд от розыскного листа на меня, медленно кивнул и убрал руку от рации.
Возвращение Ники с новоявленным Вениамином произошло через десяток минут, абсолютно спокойно и без эксцессов, хотя Ника пыталась наводить суматоху, виновато кружа вокруг подаренного ей и забытого ею же охранника.
Сам же лысый производил довольно странное впечатление – казалось, этот эпизод его совершенно не волновал. Будто в самом деле ребенок, забытый в торговом центре, но еще слишком маленький, чтобы даже предположить, что родители способны просто так его оставить, оттого недоумевающий по поводу окружающих его эмоций.
– Его надо покормить, – категорично заявила Ника.
– А меня? – нахмурил я брови.
– Вместе поедим, – примирительно улыбнулась невеста. – Я тоже проголодалась, – обратила она внимание на входящий в силу световой день за окном.
По горячим отзывам постовых, ни одного приличного кафетерия и ресторана в Монино не было и лучше бы нам ехать сразу в Москву.
Во всяком случае, отправляться туда действительно стоило до больших
