«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
плечиком.
– Не интересно, что там внутри? – попытался княжич расшевелить гостью.
– Ничего. Там ничего нет, – вызвав у него невероятное удивление, правильно предположила она.
Или знала наверняка?
– Но откуда?.. – все же вырвалось у Пашки.
– Вино в рюкзаке. Сыр, шоколад, свечи… – произнесла та подслушанное по губам.
– Свидание? – заинтересовался Борецкий. – Неожиданное место.
– Признание, – покачала она головой.
– В любви? – радуясь самому факту беседы с вечно молчаливой китаянкой, задавал все новые вопросы юноша.
– Нет, – огорошила та.
А в миг, когда Пашка, не дождавшись продолжения, уже хотел рискнуть задать новый уточняющий вопрос, ситуация изменилась.
Вернее, для начала изменения пришли в тишину и спокойствие пространства над разрытым пустырем.
– Вот козлина! Вот урод, а! – разъяренным рыком, в котором без труда угадывался голос Ники, доносилось из провала. – Подлец! Мерзавец! Негодяй!
А затем показалась и сама девушка, не прекращающая бранный поток – в том его размере, что приличен для девушки из высшего света.
Замерев на мгновение, она резко дернула обеими руками, и в воздухе раздался злой и резкий шелест – то песок, рассыпанный по близлежащим кварталам, несся на призыв хозяйки.
Причем гораздо быстрее, чем был поднят и раскидан до этого. И стоило ему оказаться подле Еремеевой – он резко срывался в провал, вновь заполняя его до самого верха.
– Это что с ней?.. – пораженно спросил Пашка.
– Это Максим признался, что ее с самого начала должны были похитить, – спокойно произнесла Го Дейю.
– То есть как это так? Она же его невеста…
– Ну он же ее спас, – поудобнее расположилась китаянка. – Как и было запланировано.
– Если решите откопать, скажите ему, что между нами все кончено! – бросив дело на полпути, всплеснула руками Ника и широкими шагами ринулась от пустыря по улице.
– Понятно, почему она в бешенстве.
– Ясное дело почему, – вроде как поддакнула Го Дейю. – Столько ждать первого поцелуя, а Максим все испортил.
– То есть как первого поцелуя? Разве…
– Они максимум за руку держались, – отмахнулась та. – Представляешь, какая она злая? Столько морально готовиться, а тут этот – с планами… – раздраженно завершила Го. – У него на все планы.
– Но сейчас он жестко промахнулся, – не согласился Пашка, глядя в спину уходящей Еремеевой.
– Сейчас она вспомнит, что выкуп придется вернуть, – отрицательно помотала головой Дейю.
– Пфф…
– Ты хоть знаешь, сколько там копать? – вскинулась возмущенно китаянка и невольно взглянула на ладошки, на которых еще проступали мозоли.
Нет, понятное дело, что девушки любят ругаться, а еще сильнее – мириться. Но если всякий раз для этого надо будет выкапывать, а потом снова закапывать шесть КамАЗов денег…
– В общем, я бы сразу мирилась.
А Еремеева резко остановилась, развернулась и зашагала обратно.
– Постойте, я не договорила! – рявкнула она.
И с новым жестом руки вся груда песка рванула лентой из провала.
Девушка же вновь зашагала вниз по лестнице.
– Вот, – констатировала Го Дейю, – у него все просчитано.
– Не такой уж он идеальный, – недовольно поерзал на своем месте Пашка. – А злая невеста – еще то наказание…
– Невесты умеют прощать, – скептически произнесла китаянка.
– Ты еще и все вино выпил?! – громовым ревом донеслось из провала. – За что мне это?!
А Пашка с довольным видом скрестил руки на груди.
Впрочем, был он в таком состоянии до того момента, как из темноты на верх лестницы выбралась Ника, устало выволакивающая на себе нестойкое тело явно нетрезвого Максима, рука которого была закинута ей за шею для удобства и устойчивости.
– Я же тебя люблю! – искренне лепетал тот. – Я же переживал!
– Алкашня! – бухтела Ника, смущенно озираясь по сторонам.
– Вот, – вновь повторила Дейю.
И эта вера начала тихонечко раздражать Пашку. Хотя бы потому, что верили не в него. Максима, понятно, он и сам уважал безмерно, но показное равнодушие к себе царапало душу.
– Обрати внимание – он абсолютно трезв, – подсказала китаянка.
– Да ну? – мрачно прокомментировал шаткую походку друга Пашка.
– Вино вылил, немного плеснул на ворот пальто и рубашки, для запаха. А глаза трезвые, я же вижу. Все спланировал. – А затем помолчала и добавила с сочным акцентом: – Подлец.
Вновь возвращаясь к прежнему мрачному ожиданию родни.
– Нельзя спланировать все, – болезненно отреагировал Борецкий на изменение характера спутницы и постарался ее переубедить. – Один
