«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
сотней иголок укололи – продавливается припухлость.
И впервые за эти два дня ощутил страх – до дрожи в пальцах, касающихся гибельной раны, которую сейчас пытался подавить организм, а до того – два княжеских целителя.
Они, Юсупов и Шуйский, – вместе!..
– Он не накажет отца Максима, – слегка онемевшим языком пробормотал Черниговский.
– Мы перехватим его раньше, – уверенно и бодро доложили ему.
– Нет. – Неловким жестом запахнув рубашку, Черниговский поднялся со стула, опираясь руками о столешницу. – Его отец уже там.
Князь обернулся к окну, безуспешно пытаясь разглядеть через снегопад и ночь шпили кремлевских башен.
Позади притих порученец. Возможно, позабыл, как дышать.
– Еще что-нибудь? – облизав губы, произнес князь.
Ему нужна была пауза, чтобы обдумать дальнейшие шаги. Что-нибудь спокойное, рутинное и не особенно важное.
– Письмо от Мстиславских по поводу совета князей в пятницу.
– У нас уже есть приглашение, – механически произнес Черниговский.
– Это не приглашение. Это требование быть.
Рана на боку заныла сильнее.
Ничего-ничего… В политике есть много вариантов для победы.
– Ты получил все материалы от своего предшественника? – обронил князь в тишину.
– Да.
– Заверши его работу. То, что он не успел.
– Будет сделано, – с готовностью и показной уверенностью произнес слуга.
– Что до пятницы – мы будем, – поддержал его тон князь.
Где-то совсем рядом бешено загрохотала гроза, странная для поздней осени, на мгновение обратив ночь в день и отразившись противной дрожью в оконных стеклах и плечах вжавшего голову князя.
Он дернул рукой, пытаясь зацепиться за стол, но чуть не рухнул вместе со спинкой стула. И только потом, до досады поздно, поднял защитный полог.
Но с улицы более не было звуков, а ночь вновь обрела белесо-серые оттенки большого города.
– Мы вернемся в пятницу, – чуть поправил свои слова Черниговский. – Да, вернемся. – На него нашла злоба за проявленную неловкость и эмоции. – Распорядись оповестить всех союзников и зависимые рода. Переговори с наемниками, найди, чем им заплатить. В пятницу нас должны слушать очень внимательно.
– Будет исполнено. Изволите подготовить самолет на утро?
Князь продолжал смотреть в ночь, всматриваться в ее оттенки. Как же он желал сейчас нового всполоха – молнии и стихии… Вот прямо сейчас, пусть. Пусть передерутся, вцепятся друг в друга зубами – там, в Кремле. Но ночь была тиха и спокойна.
А еще хуже – ночь, казалось, стала смотреть на Черниговского. Внимательно, равнодушно – глазами палача.
Князь отвел взгляд, сделал пару глубоких вздохов, вычищая слишком глубокий прилив чувств, и вновь глянул в окно. Палач продолжал смотреть из темноты.
– Что-нибудь… – князь вновь облизал губы, продолжая смотреть перед собой, – что-нибудь сегодня еще произошло? Из неординарного. Негативного. Плохого.
Интуиция исходила ором, требуя найти причину беспокойства.
– Есть непонятный момент… – на секунду задумавшись, уже не по листку доложил референт. – У моего покойного предшественника на похоронах украли голову.
Слуга развел руками, мимикой показывая собственное обескураженное отношение к произошедшему.
– Кто-то подрезал на светофоре катафалк, вскрыл гроб и отрубил голову топором. Какие-то азиаты. Полиция разбирается с видеозаписями. Качество с перекрестка не самое лучшее.
– Как они выглядели? Одежда. – Князь сжал губы до тонких белых полосок.
– Плащи или халаты. Красное, желтое… Может, золотое. Сумасшедшие, – недоумением выразил порученец свое к ним отношение.
– Мы уходим прямо сейчас. – Черниговский не сводил взгляда с тьмы за окном. – Объяви всем немедленно. Вещи оставить, номера не сдавать. Возвращаемся в Чернигов.
И уже там, из дома, все тщательно обдумав и обретя силу, – вернуться в столицу. Да, так будет правильно.
– Боевая тревога? – задержался у двери уже опрометью бросившийся на выход порученец.
– Нет. Это…
«Эвакуация?..»
– Не важно, – глухо бросил Черниговский, отступая к двери спиной вперед.
Словно опасаясь, что тьма напрыгнет ему на спину, стоит лишь отвернуться.
В тишине Александровского зала Кремля ровным, уверенным шагом звучала поступь высокого статного господина в мехах и серебряной тиаре на челе. В пару ему звонкой капелью отзывались крошечные туфельки на ножках его дочери, шедшей с ним рядом. Соболиная шубка на узких изящных плечиках вряд ли была уместна в
