«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
теплом помещении, но девушка не выказывала недовольства на лице, равно как и ее отец. В чем-то их одежды были сродни форменным мундирам с эполетами и знаками различия, позволявшими издали разглядеть звание и высокий чин, потому и под знойным южным солнцем, и в стуже Ледовитого океана быть им едиными для всякой погоды и застегнутыми до последней пуговицы. Князь Юсупов с княжной Ксенией изволили посетить дворец – и личное приглашение императора было тому причиной.
Их встречали неласково в этот вечер. Золото убранства и крупные каменья в рамах батальных полотен, украшавших потолки и стены дворца, давно успели наскучить – часы ожидания, проведенные в помещении на дворцовых задворках, поумерили даже яркое любопытство молодости, бушевавшее в молодой княжне, впервые посетившей Кремль.
Впрочем, и они проявили неуважение к хозяевам дворца – легкомысленная правда о еще несбывшемся, вышедшая из уст девушки, не могла не расстроить самолично встречавшего их дядю императора. Всего-то весть о том, что супруга его непраздна без малейшего его на то участия, – высказанная полунамеком, со светлой улыбкой и тоном, на которые невозможно обидеться в сей же миг. Всего-то фраза, достойная глупышки и светской сплетницы, но произнесенная той, что, по проверенной информации, является первой в этом поколении видящей – пророком, кому доступно заглянуть за горизонт сегодняшнего дня – и действовать с этим знанием сообразно своим желаниям.
Богата страна талантами, а таланты полны надежд изменить этот мир к лучшему. Только миру это может прийтись не по нраву, и сделавший доброе дело получит шанс всерьез подумать о своем поступке, в холоде запертых покоев – роскошных согласно статусу, но совершенно забытых хозяевами. Даже чая и напитков и тех не будет. Мир, живущий в настоящем, не любит, когда заглядывают в его тайны – пусть даже тем только предстоит случиться.
Что до власти, которую дает грядущее, – в кремлевских стенах не остерегались ее владельцев ни в коей мере. Тысяча да еще сто пятьдесят лет, для ровного счета, минули с основания династии Рюриковичей, и остались в тех летах и пророки, и волхвы, и предвестники, и видящие – без счета, без имени и без места погребения, развеянные пеплом по ветру.
Оттого и видящей достались холодные покои и такое же отношение. А отцу ее, великому князю, – время обсудить с дочерью сей поступок и сделать выводы.
В империи, где все князья были названы равными, все равно кто-то назначал встречи, а кто-то смиренно дожидался приглашения войти. Это не будет сказано ни девушке, ни ее старшему родичу, но оно должно быть прочувствовано самолично, отпечататься в воспоминаниях об этом вечере.
А когда придет время – то самое, отделяющее раздражение их сиятельств от решения самовольно уйти, к высоким господам прибудут герольды и со всем вежеством пригласят на встречу с равным. На которую они наверняка пойдут, поумерив спесь. Ну или – как княжна – смеясь уголками глаз и скрывая улыбку.
Многие пророки между тем умирали именно такими: уверенными и счастливыми от пьянящего всезнания. Отцу бы напомнить дочери об этом обстоятельстве, но тот отчего-то вышагивал невозмутимо, с грацией вожака львиного прайда, рядом с которым вился детеныш. Может быть, кто-то знает, как умирают пророки, но этот человек куда лучше знал, как умирают все, кто затаит недоброе на его родню.
Бледная ночь, наполненная светом прожекторов и падающим снегом, заглядывала в здание через два ряда окон по правую руку от входа. Сияли электрическим светом тяжелые люстры. Купольные своды высоченного потолка со всей его роскошью отражались в начищенном до зеркального блеска паркете пола. А посреди всего великолепия зала, в самом его центре, были выставлены два кресла, ныне занятых, супротив еще двух свободных, дожидавшихся дорогих гостей.
Уважаемых гостей встречали трое – впрочем, на ногах дожидался только цесаревич Сергий Дмитриевич, встав за спинкой кресла, на котором восседал император самолично. Не поднялась с места и принцесса Елизавета, с вежливым равнодушием окинувшая вошедших взглядом – разве что коснулась рукой полы длинного изумрудного платья с воротом из светлого меха, то ли поправляя незаметную постороннему взгляду складочку, то ли демонстрируя набор перстней с крупными каменьями на пальцах, идеально подходящих к тем, что украшали заколку на высокой прическе. Впрочем, до личного представления девушкам было уместно не показывать, что кто-либо вообще присутствует рядом – так говорят традиции, а им в этом здании старались соответствовать.
Может быть, поэтому император встречал их в горностаевой шубе, накинутой на тканую косоворотку с алым узором на вороте?
