«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
вихрем влетела в палату Аймара Инка и отчего-то оглядела нас с довольством охотника.
Была она одета в белое платье до пола с золотым шитьем, явно приобретенное вчерашним вечером в присутствии добродушного и наверняка слегка обедневшего Артема – все золотые украшения в виде сережек, колье и браслетов были новыми. Одних узких браслетов было с десяток – по пять на каждой руке, что мелодично звучали при каждом нетерпеливом движении запястья.
– Вот ее надо было в аппарате МРТ забыть, – меланхолично отметил я, – в Екатеринбурге причем.
– Фи! – с непонятным равнодушием отнеслась транжира к подначке. – Пойдем! – чуть ли не приплясывала Аймара на месте, глядя то на нас, то на коридор. – Пойдем-пойдем, чего покажу! Ну пойдем!
– Может, пойдем? – вопросительно посмотрела на меня Ника.
– Нет; сейчас ее разорвет от нетерпения – это интереснее, – с любопытством глядел я на Инку.
– Да я!.. Да вы!.. – выдохнула та зло. – Ну и помрете страшной смертью, даже не зная от чего! – Она направилась к выходу, зло чеканя шаг.
– Предлагаю вернуться к нашему разговору, – чопорно обратился я к невесте, игнорируя гостью.
– Э… мм, я лучше действительно пойду посмотрю. – И Ника выбежала вслед за заморской принцессой.
– Да что за день… – грустно вздохнул я, взбивая подушку.
Затем все-таки оделся и принялся застилать постель.
– Максим! – влетела в палату Ника и ухватила за руку. – Пойдем, срочно пойдем! Тебе надо это увидеть.
Была она чем-то всерьез обеспокоена, оттого дежурная шутка про Артема, сладкое и тех, кто пытался его этого сладкого лишить, замерла на устах. Хотя…
Да еще из коридора вновь заглянула Инка, многозначительно и довольно улыбаясь.
– Пойдем посмотрим. – Я дозаправил кровать и направился вслед за девушками.
Идти пришлось не так и далеко – буквально в коридор, а затем в техническое помещение у внешней стены больницы, выходящее окнами-бойницами на центр города. В первую очередь, разумеется, оглядел помещение и нашел его ничем не примечательным – кроме разве что Артема, выглядывающего на улицу. Но тут Артем сдвинулся от оконного проема в сторону и указал на небо.
Где-то над северо-западом Москвы, в центре иссиня-темного неба отливала серебром снежной шапки на солнце высоченная гора с острым пиком, отбрасывая длинную утреннюю тень на добрую треть города. Мой взгляд, проследовавший от вершины вниз, на долгий десяток секунд остановился на широкой линии под горой – закрытой туманной дымкой, но почти столь же синей, как и остальные небеса…
– Очень интересно, – выдал я искренне.
– Ты понимаешь, что это значит? – с демонстративной гордостью прочеканила за моей спиной Аймара.
– Квартиры подорожают, – уверенно кивнул я. – Вид на горы, однако.
– Мои родители приехали за мной, – чуть мрачнее озвучила свою версию Инка. – Покайся, ибо их гнев упадет на твою голову!
– Ну, так-то она далеко… – скептически оценил я расстояние, с учетом того, что был виден весь немалый профиль горы.
– Ха, да на тебя хватит и многотонных осколков, что разлетятся во все стороны! – плохо скрыла она возмущение.
– Тю… – хмыкнула Ника рядом со мной, собравшись и более не отражая паники. – На меня как-то двадцать тонн падало.
А Артем отчего-то задумчиво глянул на меня.
– И что?.. – осторожно уточнила Инка.
– И ничего, – пожала плечами невеста. – Отряхнулась, домой пошла.
– Ты, наверное, была в каске, – проскрипела Аймара зубами.
Но была тут же мягонько обнята Артемом, уловившим начало перепалки, оттого приобнявшим ее за плечи и направившимся вместе с ней на выход.
– Ну какая еще каска? – мягко пожурил ее он. – Зачем? Это же жена Максима!
– А, точно!.. – словно вспомнив самоочевидный факт, взбодрилась Инка. – Ну, на этих болезных гору уронить – истинное милосердие!
– Уж лучше оставить жить и мучиться, – не согласился с ней Шуйский. – В этом будет настоящая мудрость и хитроумие Аймара.
– Мне кажется, они хотели нас обидеть, – выразила свое мнение Ника, глядя вслед ушедшим.
– Нет, это просто крайне бескультурные люди. Представляешь, берут билеты в Большой театр, чтобы три часа смотреть в потолок.
Шаги в коридоре участились, чтобы побыстрее затихнуть.
– Тебе не страшно? – Слегка поежившись и отпустив эмоции, Ника вновь покосилась на окно.
– Это должно быть страшнее конца света? – задал я риторический вопрос и пожал плечами. – Тем более она еще не упала.
– Пока не упала, – эхом произнесла Ника, сжав мое плечо. – Может, отдать им Инку?
– Да как? Ей тут сейчас медом намазано, она сама не уйдет, – вздохнул
