«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
заметался по комнате, пытаясь отыскать верный сценарий действий. Зубы до боли закусили нижнюю губу. Он и сам может почувствовать жизнь. Если она не врет. Но зачем?
Личная встреча, особенно под предлогом лжи, все только усугубит. А одинокую девушку он не боялся. Однако если все правда…
Артем заправил смятую постель, убрал в стопку сложенные листочки с записями на столике – с его и Инкой почерком – и обернулся на комнату, решая, куда их спрятать. Подошел к окну и сложил их под широкий горшок с декоративными цветами. Словно ему был важен этот визит. И так и будет – если все правда.
Появления Веры он дождался стоя напротив двери. Жестом приказал охраннику оставить их наедине и закрыть дверь. Сформировал технику, направил в живот девушки и прислушался к своим чувствам. Медленно встал на колени, подошел ближе и аккуратно, очень нежно положил руку на, казалось, чуть округлившийся животик под курткой, будто даже чуть дернувшийся от прикосновения. А затем тихо мяукнувший. Одновременно с холодным уколом стали в шею.
Артем медленно заваливался на ковер, остекленевшим и неспособным двинуться взглядом видя, как Вера расстегивает куртку и вытряхивает из складки заправленной в брюки кофты дрожащего от испуга котенка, немедленно сбежавшего куда-то в угол комнаты. Затылок Шуйского коснулся ворса, когда неспешное движение женских сапог остановилось совсем рядом.
– Ну что же ты так… – мягко посетовал ему девичий голос сверху.
Вера присела рядом и провела ладонью по его волосам.
– Надежда, страх, испуг, – перечисляла она добрым тоном. – Ты же чувствуешь, верно? Только как можно перепутать одно и двух существ, глупыш?
Язык не ощущался во рту, равно как и все тело. Шуйский мог только думать. Думать и ненавидеть, бороться волей и желать обрести власть над телом и Силой. А еще он не мог дышать, но паники не было. Слишком много ненависти и разочарования, чтобы бояться за себя.
– А еще – любовь, верно?.. – шепнула Вера. – Иначе бы не подобраться. А ведь любовь есть, мой милый… – дрогнул ее голос. – Ай! Плохой мальчик!
Девушка резко вскочила и метнулась к окну, заметив краем глаза шевеление листьев на цветах в горшочках.
Злыми движениями она принялась методично отсекать узким серебристым стилетом, что был в ее левой руке, лепестки и протыкать каждый насквозь, игнорируя оставляемые царапины на подоконнике. И листья стремительно чернели, стоило зачарованному металлу, покрытому насечками рун, их коснуться.
– Вот так… – выдохнула Вера и нервно оглядела комнату.
Затем вернулась к княжичу и с тревогой посмотрела на посеревшее лицо с налитыми красным глазами.
– Нет-нет-нет, не сейчас! Минутка, еще минутка! – упала она рядом с ним на пол и выдохнула в его приоткрытый рот.
Княжич резко вдохнул, но судорога вновь сковала тело.
– Мне еще кое-что надо сказать. – Вера бегающим взглядом смотрела на Шуйского, оглаживая его лицо и волосы ладонями. – Я хочу, чтобы ты знал, как это должно быть. Видишь? – подняла она стилет перед глазами Артема. – Это родовая вещь Романовых. Семейная реликвия, еще из Шумера. Они, глупые, даже не знают, что клинок не в сокровищнице. Забавно, правда? Но это не я! Это кто-то из таких, как вы, украл. Может, ты и украл? – тронула белое девичье лицо смешинка. – Ты зачем Романовых смертельно оскорбил, а? – Смешинка превратилась в глупый смех, немедленно прекратившийся. – Но так нельзя! Нет-нет! Романовы так не убивают! Они же корнями из Византии, у них в правилах проткнуть глаза. Тогда – поверят! Но не все! Нет-нет, мой милый! Это ведь так удобно – стравить два влиятельных рода! Но он этого хочет, представляешь? Постой!
Девушка вновь коснулась его губ для искусственного дыхания – и раздраженный углекислым газом мозжечок приказал телу сделать непроизвольный вдох.
– Вот так, хорошо… – успокоилась Вера. – Он хочет, чтобы все выглядело как ревность. Якобы этот глупый Максим приревновал к этой девке… Или к другой… Их много, правда? И все – красивые! Приревновал и убил тебя, а след чтобы показал на Романовых! Сначала Максима убьют, потом про Романовых догадаются! И будет резня, мой милый! Я ведь тоже должна дать показания! А я – совру! И мне поверят. – Движения ладоней по волосам и голове княжича стали быстрыми и жадными, словно спеша приласкать в последний миг. – А знаешь, что самое смешное, дорогой? – дрожа губами, спросила Вера. – Не знаешь? Никто не знает. Даже этот, который отдает приказы и верит, что я ему служу. Нет, мой милый. Мне приказано, чтобы я ему служила. Они обещали вернуть герб семье, они обещали все нам вернуть, отдать Архангельск… – скатилась слезинка из глаза девушки. – Ну что ты опять?..
