«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
не меньше десятка специалистов, перекрывавших все пути. Или же оттого, что, добивая, по коже прошлась морозная волна от включенного рядом подавителя. Он не уйдет – его не отпустят.
Его специально заманили сюда, горем, смертью, отчаянием заставив потерять осторожность.
Старик ссутулился еще сильнее, уперев взгляд в темную землю.
– Как она умерла? – надломленным голосом произнес бывший князь.
Данное юношей слово не тронуло его сердце. Иногда пытаются спасти для того, чтобы мучения длились годами – и скорбят искренне, если это не удается. Смерть в таких случаях куда милосерднее.
– Ей приказали убить княжича Шуйского. Она не справилась.
– Невозможно, – отрицательно качнул головой Александр Михайлович.
– Возможно, если воткнуть зачарованный клинок себе в живот, – недовольно поморщился его личный враг. – У нее любовь, знаете ли. Признания над парализованным княжичем, романтика и бульварная драма.
– Не смей смеяться над ее памятью!.. – с угрозой произнес старик.
Забывая от горя и ярости, кто он и в каком положении находится. Впрочем, а велика ли для него сейчас разница?..
– И в мыслях не было, – смотрел на могилу юноша. – Мне пришлось втыкать этот клинок в себя, чтобы Целитель захотел лечить заразу. Меня не волновало, что будет с ней, – посмотрел враг на недоуменный взгляд старика, – но княжичу она была дорога, и ее жизнь стоило попытаться спасти.
– Зачем ты это мне говоришь? – фыркнул зло старик. – Желаешь разжалобить? Узнать заказчика? Вера мертва, и мне плевать, что будет с вами всеми. Вероятнее всего, вы сдохнете. Меня это устроит.
– Я говорю тебе это, потому что она жива, – иронично посмотрели на него.
– А это… – невольно посмотрел на надгробие Александр Михайлович.
– Это крест, – пожал юноша плечами. – Так на картах рисуют место встречи. Надо же было сделать так, чтобы ты пришел…
– Где она? – задрожал от волнения голос бывшего князя.
– Где-то в Юго-Восточной Азии, – задумчиво ответили ему. – Я отправил ее к хорошей знакомой, что гастролирует по континенту подальше от меня. Очень осторожный и мудрый человек. С ней Вера будет в безопасности.
– Почему я должен тебе верить? – смотрел на него Наумов пристально, пытаясь уловить оттенок фальши и лжи в словах.
– Мне все равно, веришь ты мне или нет. Желаешь ей добра – не ищи, не наводи справки, приходи на эту могилу и скорби по ее памяти. Ненавидь меня, как раньше. Исходи злобой и старайся навредить. Мне на это наплевать.
– Потом ты попросишь плату? – криво улыбнулся старик. – Службу?
Юноша замер, некоторое время словно вглядываясь в него.
– Мои глаза тебе бы не пошли, – констатировал он, отворачиваясь. – Ты бы в них все равно ничего не увидел. – И юноша зашагал прочь от него.
И с каждым его шагом в старике усиливалось недоумение пополам с надеждой. Неужели его оставят в живых? Вот просто так – оставят дышать под небом? Старик заозирался по сторонам, выискивая неброско одетых людей, которые сейчас его скрутят и потянут в темные пыточные. Но тех тоже не было. Ради чего эта интрига? Почему? Просто так – сказать ему, что с внучкой все в порядке, и уйти? Или это иезуитское мучение, когда Вера умерла, но он станет жаждать с ней встречи? Но это бред – он найдет способ убедиться даже без открытого поиска. Есть способы…
– Я желал отомстить твоему отцу, – сглотнув вязкую слюну, произнес он в спину уходящему. – Было за что, ты знаешь. Но я ошибся. Я ненавидел не тех, кого надо было. Я не понимал этого, пока не стал им служить.
Самойлов остановился и повернулся к нему, глядя с интересом.
– Думаешь, нас завоевали Юсуповы? – оперся старик на трость двумя руками. – Думаешь, за островную гряду в Тихом океане? Я верил в это, назвав правдой. Юсуповы тоже в это верят. Мы дрались и верили, каждый.
– Тогда что есть правда?
– Правда в том, – смотрел на него пристально бывший князь, – что не важно, какие флаги развеваются над твоим городом и какой гимн ты поешь, когда маршируешь в строю. Правда в том, кто владеет предприятиями на твоей земле. Посмотри на Архангельск. Даже Юсуповы верят, что он принадлежит им, – зло усмехнулся Наумов.
Юноша медленно кивнул, принимая к сведению.
– Если сможешь, прости меня, – выдохнул старый, уставший голос. – Если сможешь найти за что… – горько усмехнулся он.
– За кого… – произнес юноша перед тем, как в несколько шагов скрыться в подъехавшем автомобиле.
Старик проводил кавалькаду из трех черных седанов. Поймал заинтересованный взгляд давешнего дельца и качнул головой, призывая подойти.
– Могилу обустроить, сделать ограду. Памятник заменить. Землю
