«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
телом скрыть от нее состояние Артема.
– Я знаю. – Принцесса двигалась в звучных переливах драгоценного металла, обходя меня стороной.
И становилось совершенно ясно, на кого смотрела она все это время.
Инка замерла возле постели, теплым взглядом и с мягкой полуулыбкой смотря на растрепанного Шуйского, сжавшегося на кровати под совсем небольшим для него пледом.
– Завтра ему станет лучше, наверное, – с надеждой предположил я. – Приходи завтра.
– Завтра будет еще хуже, – провела Инка ладонью над его волосами, не касаясь. – Он сожжет себя изнутри. Я вижу, я знаю.
– Я передам, что ты приходила. А теперь будь так добра, уходи.
– Я уйду, – согласно кивнула Аймара, не отрывая от княжича взгляда, – вместе с ним. Я пришла за ним.
– Тут кое-кто будет против, – лязгнул я голосом.
– Ты хочешь, чтобы он был здоров? – впервые обратила на меня взгляд Инка.
– У него есть родной лес. Я перевезу его туда, лес его вылечит… – упрямо нахмурился я.
– Лучше гор могут быть только горы. – Аймара вновь смотрела на Артема. – Лес не станет перечить господину, который решил себе вредить.
Я собрался было возразить, а потом зацепил взглядом разбросанные на полу бутылки, принесенные слугой, и с досадой прикусил язык.
– Ты же осознаешь, что, если ты не вернешь его сразу, как он поправится, я приеду к вам и… – начал я с ощутимой угрозой.
– Ты обещал. Я запомнила.
– Что обещал?.. – сбился я.
– Приехать к нам в гости, – мечтательно улыбнулась Артему Инка.
Четверо свитских вошли в комнату, внеся с собой несколько длинных кофров, из которых деловито извлекли мощные рейки, оперативно собрав на полу добротные носилки с плотным тентом. Уложили их рядом с княжичем на постель, в восемь рук подхватили так и не проснувшегося Артема и перенесли его на носилки, с ощутимым кряхтеньем приподняв над постелью. Метнувшийся с кресла серой тенью котенок, в панике запрыгнувший на ноги княжича, был и вовсе воспринят недовольным гудением грузчиков, тут же унявшимся после колкого взгляда принцессы.
У выхода носилки качнулись, и Артем все-таки приоткрыл сонный взгляд, глядя на стоявшую подле Инку.
– Знал бы – сам похитил… – заплетающимся языком поведал он ей, вновь закрывая глаза.
Дверь никто прикрывать не стал.
Оттого вернувшийся через какое-то время доктор подходил к комнате, прижимаясь к стене коридора и с опаской заглядывая внутрь.
– А где княжич? – спросил он меня, заглянув во все углы комнаты и под диван.
– Движется в направлении светлого будущего, – тяжко вздохнул я, сомневаясь в принятом решении.
– И как там, в будущем?.. – устало смотрел доктор на меня.
– Тепло и море, – пожал я плечами. – Красивая девушка и счастье.
– Дожить бы… – с доброй завистью произнес он.
– Надо постараться, – ободряюще улыбнулся я ему. – Всего-то – пятницу пережить, верно?
Секундная стрелка массивных настенных часов отщелкивала уже пятую минуту в полной тишине спальной комнаты.
А Аймара Катари все еще не находил слов, достойных главы международного клана. Иные слова у него были, в огромном количестве, но произносить их явно не стоило ни при патриархе Аймара Олланта, ни в присутствии пяти слуг. Хотя, как он догадывался, у тех тоже было огромное количество слов, которые они не могли произнести в присутствии главы клана. Особенно это читалось на лице белорусского специалиста, еще плохо умеющего скрывать эмоции.
Сам же Катари стоял монументом спокойствия, лишь глазами отражая ту мировую скорбь, что случается, когда родная дочь, пропадавшая неведомо где, через две недели притаскивает в семью пьяного мужика.
– Это мой муж, – сказала Аймара Инка, которую разыскивал весь мир.
И стальной Аймара Олланта, переживший море крови и две мировые войны, схватился за сердце. А ее отец аккурат начал подбирать приличные слова.
– Инка, – произнес он вводное слово для всех ранее придуманных предложений и остановился.
– Да, отец? – даже не повернулась к нему дочь, продолжая сидеть на краешке дивана, касаясь ладонью огроменной лапищи дышащего перегаром небритого русского верзилы, сопящего под шелковой накидкой ее постели.
Возмутительно!!!
– Мы очень за тебя переживали. Почему ты ослушалась и вернулась в город?
– Я вернулась за ним, – просто и понятно ответила дочь.
Настолько просто и понятно, что у отца резко заболела голова.
– Позволь спросить, зачем? – натянутой струной зазвенел его голос.
– Ну, он будет меня любить. А я его гладить, –
