«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
о завершении пути. Только вот перрон Казанского вокзала так и не появился за окном – локомотив уверенно проследовал по ветке севернее, забирая в промзону.
Где и встал, в тупике – позади железобетонная стена с пущенной поверх колючей проволокой; впереди пустырь и убитая тяжелой техникой дорога, вдоль которой стоят бетономешалки; целые горы щебня справа вдоль путей, обшарпанный низкий корпус из кирпича и не работающий по вечернему времени бетонный завод слева.
Серое небо давало достаточно света, чтобы не зажигать фонари на столбах, но вид выходил угрюмый и тревожный.
А еще их ждали – или отслеживали путь. Через короткое время, занятое разговорами в салоне, как теперь быть и каким образом им добираться до пассажирского вокзала, из-за поворота дороги послышался басовитый рокот множества моторов.
Машины вкатывались на площадку перед вагонами неторопливо, перебираясь через ухабы и разрытую до слякоти колею. Один за другим – белые тяжелые внедорожники с гербом вместо номера и наглухо тонированными стеклами. Две машины заперли дорогу справа и слева, перегородив собой. Еще три джипа остались слепить светом фар вагоны, пока кто-то не приказал погасить свет.
– Нам пора, – бесстрастно произнесла неведомо как подкравшаяся старуха, и старейшина направился к выходу из вагона.
Го Юнксу вышагнул под чужое небо, сделал несколько шагов вперед, игнорируя встречающих, повернулся к заходящему солнцу и втянул пыльный и сухой воздух промзоны. Привычно потянулся к небу – и нервы дернуло отзвуком битвы: то ли творимой, то ли которой еще предстоит произойти. Местное небо было неспокойно, оно уже меняло хозяев – совсем недавно. Но сейчас оно не принадлежало никому – словно поднятый вихрем лист, что успокаивался, опадая. Однако вихрь можно поднять и вновь. Старейшина вальяжно повернулся к джипам, отметив за своей спиной ведьму с двумя воспитанницами.
Хлопнули двери внедорожников, выпуская под прохладу осени охрану в серых пиджаках, деловито распределившую секторы наблюдения.
Через короткое время пришло время пассажирских дверей большой центральной машины. Первым выбрался юноша на середине третьего десятка лет – слегка вальяжный, словно сытый лев, в сером длиннополом пальто и туфлях, с тщательно убранными в прическу длинными волосами. Вслед за ним, из его же двери на улицу выбралась хрупкая девушка в шубке из белого меха до коленок, в меховой же шапке и миловидных ботиночках. Го Дейю старейшина распознал без труда.
Что это? Они захватили Дейю и собираются ею торговать? Раздражение старейшины никак не проявилось на лице, но сама мысль, что между ним и целью стоят деньги, которые придется платить…
Тем удивительнее было свободное движение девушки вперед, к ним навстречу – вернее, та совершила короткий шажок и чуть было не наступила на месиво, в которое обратилась давно не ремонтированная дорога. Короткого мига задумчивости на лице девушки хватило, чтобы спохватившийся охранник позади машины открыл багажник и вышагнул вперед с огромной кипой меховых накидок. Чтобы бросить первую из них прямо в грязь, под ноги девушки.
Брови старейшины поползли вверх от изумления. Особенно после того, как Дейю даже не обратила на это внимание и просто шагнула по ней вперед. Новая накидка упала в грязь – и новый шаг навстречу пребывающим в замешательстве гостям из Поднебесной.
Так она пленница или кто? Старейшина с искренним любопытством оглядывал людей возле машины. Впрочем, цели это не меняет.
– Эта недостойная Дейю спешит передать желание ее супруга, княжича Борецкого Павла, говорить с вами, – смиренно потупившись, не спеша произнесла Дейю, завершив слова поклоном вежливости.
Го Юнксу как-то обескураженно посмотрел на старую ведьму. А та отчего-то блеснула гордостью и торжеством в глазах.
– Скажи ему – я готов слушать, – ответил старейшина.
Дейю отразила вежливую улыбку и вернулась обратно, что-то шепнув юноше.
В этот раз по мехам двигался парень – с ленцой, искоса поглядывая на поезд, на котором прибыли Го.
Старейшина тоже украдкой его оглядел. И от злости чуть зубы не сцепил.
Вагоны были грязными – под слоем дорожной пыли герба почти не было видно. Слева и справа – мрачные бесформенные конструкции на платформах товарняка, разящие машинным маслом. И это все на фоне идеально белой чистоты внедорожников. Словно добивая его, со стороны головного вагона послышалось отчетливое овечье блеяние.
Впрочем, одеяния его, достойные старейшины великого клана, все равно подчеркивали статус. И прикрывали длинной полой ботинки, увязшие то ли в глине, то ли в еще какой-то голой земле.
Юноша остановился
