«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
честь! – нахмурился старейшина. – Искать причины для отказа – это оскорбление…
– Го Юнксу, остановись, – вновь одернула его ведьма.
Она вышла вперед, удерживая за руку средненькую девушку – неброской внешности, пусть и одетую подобающе статусу девы главной семьи. Но мышка совершенно серая – глянешь, и тут же забыл.
– Го Дейю, это Го Киу, – строго представила она.
– Уважаемая сестра… – прошептала Го Киу, – это я виновна в твоем горе. Прошу, прости меня и вернись домой. Мне горько от содеянного.
И старейшина с удивлением уловил ту же искренность, что излучал сам. Вернее – никакую. Словно себя услышал.
– Ты вправе ее наказать, как пожелаешь, – произнесла старая карга. – Если пообещаешь вернуться.
Дейю замерла, вглядываясь в бледное лицо неискренней плутовки. Она наверняка знала ее – и словно была удивлена…
– Это хорошее условие, уважаемая бабушка, – поклонилась Го Дейю. – Если моя сестрица исполнит порученное, я вернусь в семью.
– Если это возможно, – вставила ведьма.
– Пусть определит сама, – вежливо согласилась та. Достала сотовый телефон, поискала на нем что-то и повернула к ним.
Экран отражал фотографию молодого человека европейской внешности – симпатичного, лет двадцати.
– Он сейчас в Москве. Если очаруешь его и разобьешь сердце, мы в расчете, – произнесла Дейю. – Берешься ли ты?
Карга с подозрением смотрела на фото.
– Легко, сестрица, – опередила осторожный вопрос старухи Го Киу.
– А кто это? – зло зыркнув на поспешную девчонку, спросила старуха. – Он из благородных?
– У него нет титула. Но у него есть девушка – опасайся, сестрица! – пригрозила она пальчиком.
Го Киу пренебрежительно фыркнула.
– Чем он занимается? – спросила наставница, сверля фотографию взглядом.
– Бабушка, я найду сама, – гордо подняла подбородок Киу.
– Подсказка – под тентом соседних вагонов, – озорно улыбнулась Дейю и направилась к машине супруга.
– Он что, перевозит баранов? – проворчал старейшина, припомнив ранее услышанное блеяние.
Проверять содержимое платформ направили слуг уже после того, как старейшина вернулся в вагон сам, потому что вокруг грязь, да и не по чину.
Меховые накидки так и остались валяться на земле, но те не вели к смежным платформам. Машины же княжича отбыли – их никто не стал задерживать. Зачем, если Го Дейю сама дала слово вернуться, а значит, следует приступить к более интересным делам по распределению будущих прибылей.
Правда, от волнительных размышлений его довольно быстро оторвали вернувшиеся слуги. Чуть нервные и бледные, они попросили старейшину и старуху все-таки взглянуть лично – благо додумались засыпать щебнем удобный путь до крайних платформ, часть тента с которых была поднята.
Под тентом же стояли темно-зеленые танки, целившие прямо в вагоны Го.
– …и какое же условие ты им поставила? – заинтересованно спрашивал княжич, осторожно приобнимая свою Дейю на заднем сиденье машины.
– Очаровать Максима.
– О… – не нашелся со словами Пашка.
– Если у нее не получится, я останусь с тобой. Если у нее получится, то ее убьет Ника и я останусь с тобой, – нежно посмотрела на него девушка снизу вверх.
– А это не слишком… жестоко? – пробормотал он, впрочем, не сильно сочувствуя той, из-за которой настрадалась его Дейю.
– Прощение – это для сильных. А я такая слабая! – с горечью произнесла она, прижимаясь лбом к его груди.
Пятница началась задолго до рассвета. Пусть календарно она состоялась согласно часовому поясу и движению часовых стрелок, но субъективно день большинства людей наступает вместе с пробуждением. В этот раз огромное количество весьма влиятельного населения империи было разбужено до восхода солнца.
Кого-то пробудили панические звонки референтов, к кому-то приехали будить лично, тарабаня по окнам на первых этажах особняков. А некая часть, что не спала и развлекалась в клубах, выслушала нерадостные вести через пелену алкоголя, стремительно трезвея.
Обыски, выемка документов, задержание на двадцать четыре часа руководителей, выдернутых прямо из постелей, – повсеместно, по всей стране, по единому сценарию. От западных до самых восточных рубежей, с юга на север – спецназ Министерства внутренних дел получал подпись от опешивших охранников и на их плечах вламывался в офисы заводоуправлений, вскрывал складские помещения и срезал пломбы с контейнеров.
Это было насквозь незаконно, а подпись рядового сотрудника ничего не значила. Любой толковый
