«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
неискренности? Я сказал им, как будет. Если скажу вновь – слушать станут куда внимательнее. Это сэкономит время.
– Рада за тебя, – подняла она ладонь с декоративными кольцами, убеждаясь, что нас не слушают. – Постараюсь тоже не отнимать много времени и надеюсь на ответную любезность.
– Говори, – радушно предложил я.
– Меня лишили контроля над центром города, – произнесла она то, что хотела сказать еще несколькими часами раньше.
С того самого времени, когда считается минимально приличным звонить людям и просить встречи. Только я слушать в тот миг не хотел, раз за разом указывая принцессе, что наша встреча оговорена на субботу.
Важность, необходимость, срочность – все адресовалось на субботу, вызвав для начала недовольство и раздражение, но завершившись торгом и сделкой. Ей был нужен разговор, а мне – принцесса правящего рода, исполняющая за столом роль покорной супруги. В конце концов, она и была моей супругой, так что урона чести – ни малейшего. Разве что царапает по гордости, быть может, но ситуация совсем не та, чтобы ставить эмоции поперек дела.
– Кому досталась территория? – Остановившись у бетонного борта, я смотрел на реку.
– Не решено. Мне ответили, что, возможно, вернут мне, – с иронией добавила принцесса.
«Забрать, чтобы вернуть» – любимый лозунг для поднятия налогов. Только со вторым обычно не складывается.
– Я хочу знать имя того, кто действует против меня, – потребовала она.
– Уже решила, зачем тебе это знание?
– Разберусь, не сомневайся.
Профиль принцессы было интересно изучать – бесстрастный и уверенный, безусловно красивый и мистически статичный на фоне шквального ветра, от которого случайные прохожие закрывались поднятым воротом.
– Ты знаешь всех своих родственников в лицо? – Я отвлекся на радостно галдящую группу туристов вдали.
Иностранцы, ведомые гидом по намеченному маршруту, – сейчас ветер дул им в спину, оттого они пока еще фонтанировали энтузиазмом и интересом к окружающим красотам. Но скоро набережная войдет в поворот…
– Большинству представлена лично. Часть видела. Может быть, кого-то не знаю. У нас большая семья.
– То есть если кто-то погибнет, ты не станешь проливать по нему слез.
– Максим! – порывисто развернулась она ко мне. – Это мое личное дело и мой статус в семье.
– Займешься им после меня, – отодвинулся я от бортика.
– Трупом?! Как?!
– Плюнешь ему на могилу, – равнодушно отозвался я, взглядом указывая на приближающихся туристов.
Их охрана оттеснять не стала – и ввиду безобидности, и для демонстрации мирного и свободного для перемещений города. Тем более что возможную ошибку легко компенсирует защита принцессы.
Хотя оставаться нам на месте все равно оказалось опрометчиво – сфотографироваться с нами пожелала вся группа. И только поспешное: «Ноу фото!» от охранников, подхваченное гидами, оборвало внезапную фотосессию. Но одна молодая китаянка все равно отличилась – всунув мне дорогой фотоаппарат в руки, она одним движением взобралась на бортик набережной и изобразила красивую позу. Вернее, попыталась, потому что дунувший ветер сбросил вскрикнувшую дуреху прямо в воду.
Вперед к бортику дернулась даже принцесса.
– Кто-нибудь, спасите ее! – растерянно повернулась ко мне и тут же к охране у машин гид.
Я шагнул к бетонному ограждению. Оставил на нем фотоаппарат и равнодушно отвернулся от воды, где барахталась и кричала девчонка.
– Пойдем, – обратился я к принцессе.
– Максим! Так нельзя!
– Что? Я же вернул фотоаппарат, – недоуменно обернулся я на бортик и вновь посмотрел на девушку.
– Ей надо помочь! Это урон репутации, если я просто так уйду! – перемешивались жалость и желание помочь в ее голосе с сухим прагматизмом.
Мимо пробежал охранник, на ходу скидывая с себя пиджак и сбрасывая ботинки, и тут же сиганул за бортик вниз.
– Вот видишь, все будет хорошо, – успокоил я Елизавету, отводя к машинам. – Вручишь охраннику награду, и твоим журналистам будет о чем писать. А там кто знает – может, она влюбится в спасителя, а он в нее. Пневмония, бдения у кровати, чувство вины и привязанность… Красивая может получиться история – газетам будет повод вспомнить твое благородство повторно.
– Ты невозможный циник.
– Я думаю, человек знает, что может грохнуться в воду, когда забирается на парапет, – я остановился возле двери машины, предлагая Елизавете занять сиденье первой, – особенно если у него всего семь фото за час экскурсии.
Принцесса задумчиво повернулась назад, рассматривая, как поднимают продрогшую и посиневшую туристку,
