«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
Кто тебе позволил лезть в наши с князем Стародубским взаимоотношения?!
– А они – есть? – поднял равнодушный взгляд на него тот, кого он посмел упомянуть. – Или ты что-то сделал, чтобы они объявились? Почему когда вы, жадная свора, делили наследство покойников, ко мне приезжал не ты, а князь Панкратов, уговаривая дать разрешение на розыск и погребение семьи Фоминских? Где ваше радение за родичей, потомки Юрия Святославовича, ежели за покойных просит чужак? Почему он их хоронит, а твоя жена приходит их оплакивать на его кладбище?!
– Ты сказал, нет у тебя претензий к семье Фоминских, – потупил взгляд Скрябин, скрывая злость. – Не желали мы тебя гневить, о старом напоминая. Новую жизнь рода сердце велело начать. Что до покойных, честь по чести предали бы останки земле! Ежели бы не этот вор, что украл себе землю и достояние и армией своей грозил уничтожить всякого! – в ярости ткнул он перстом в Панкратова. – Как кровь родную хоронить, когда пулей грозят?!
– Идти под пули, вестимо, – хмыкнул князь Урусов. – Ты совет для чего собрал? Чтобы мы под пули за твою честь и твоих предков пошли, а ты в Москве сидел?
– Чтобы пресечь поток и разграбление!.. – дал осечку голос, подлетев к потолку.
– Так я слышал, нет там его, – задумчиво прокомментировал князь Туманов, сидевший среди «неопределившихся» коллег. – Говорят даже, города грамоты направили князю Панкратову, чтобы на княжение его пригласить. Но, может, врут. Князь, было ли такое? – обратился он ненавязчиво к Панкратову, про которого словно вспомнили только сейчас.
– Грамоты имеются, – скупо ответил он.
– От всех городов и весей? – словно не поверил ему Туманов.
– Именно так.
– Защитником или владетелем? – уточняли у него.
– Защитником. – И словно оправдываясь, добавил чуть тише: – Крови было много: мародеры, убийцы на улицах… О законах позабыли; словно звери, а не люди. Города хотели безопасности. А благородные на этих землях сидели по своим домам, не иначе притворившись глухими и слепыми. Кто же вышел – грабил соседа, – обвел он мрачным взглядом присутствующих.
Была в его словах правда. Она всегда была – во всех словах, что говорились сегодня, но князь не спешил уточнять масштабы и детали – равно как и то, что грамоты выписаны после установления мира. С собой эту правду для того и принесли… Но для совести и чести своей – сделал он куда больше добра, перенимая бесхозное. И закон – он вернулся в охваченное паникой княжество именно с его вымпелами, привезенный на броне его БТР.
– Стало быть, и владетелем тебя не назвать?
– Я таковым себя разве называл? – изумился князь. – Я столько денег потратил, чтобы людей из подвалов вытащить и восстановить водоснабжение… Павших похоронить по чести. Пропавших из-под завалов спасти. Сегодня слышу речи, будто я разорил и разграбил.
– Святой с нами за одним столом! – едко прокомментировал князь Скрябин. – Поди, жизнь ты им оставил, а карманы за помощь свою вывернул до донышка, да еще за ноги потряс, чтобы грош какой не утаили!
– Княжество я принял нищее, – сухо ответил Панкратов, вызвав волну удивления.
– Это Фоминских-то?!
– Золото в сокровищнице целиком ушло на восстановление, да еще и не хватило, – недовольно повел он плечом. – Своих супротив имеющегося доложил почти десятикратно. Ценные бумаги – сгорели.
– А банковские счета?! – гудели уже по всему периметру стола.
– «Форц-банка»-то? – словно припоминая, уточнил Панкратов. – Так его у меня нет. Забрали, – развел он руками, сетуя.
Удивление стало оборачиваться форменным изумлением.
– Это у тебя-то?.. – сглотнув вязкую слюну, обескураженно спросил князь Тарусский.
– Он был очень убедителен, – постарался не скрипнуть зубами Панкратов.
И не обращать внимания на тыкающий в его бок локоть князя Давыдова, требовательным шепотом бубнившего: «Это он? Это он, да?»
– Сейчас этот банк подарен моему внуку, Игорю, – подал голос князь Долгорукий.
Градус изумления приподнялся вновь.
– На свадьбу с внучкой уважаемого князя Ховрина, – словно само собой разумеющуюся мелочь, повел тот рукой. – Так молодые решили в честь торжества все счета вновь открыть, как были. Для народной радости и в помощь погорельцам бывшего княжества Фоминских. Потому, ежели кто держал там вклад, будьте спокойны, ваши деньги на месте. Ну а кто задолжал… – взгляд из добродушного стал цепким и хищным, – извольте внести в кассы добровольно.
Добрый десяток князей невольно почувствовал ком в животе.
– А деньги?! Деньги Фоминских там же?! – занервничал Скрябин.
– Вот их что-то не припомню… – озадаченно произнес
