«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
– Но согласитесь, в городе сразу стало лучше, – мудро заметил Давыдов.
– Я настаиваю на суде!! Налицо попрание княжеских прав, действие вне закона и традиций, совершенное общественно опасным способом! Без расследования, без суда и следствия – атаковать башню заведомо невиновного человека! Шутка ли, уважаемые! А если на этом месте будете вы?!
– Ты нам предлагаешь красть невесту внука князя Юсупова? – уточнил Ухорский. – Я бы хотел еще пожить, уважаемые господа.
– Но князь Черниговский не крал ее!
– Однако это сделал его бастард, – басом произнес князь Мстиславский, постукивая фалангой пальца по листкам.
– Отреченный от рода! И я еще не договорил!
– Самойлов – гусар! – стукнул Давыдов кулаком по столу. – Подсуден только военно-полевому суду, главой которого являюсь я. Что ты там еще хотел сказать?
– То есть это твой полк снес мне башню? – взъярился Черниговский.
– Он занимался этим во внеслужебное время!
– Тогда и суд для него не твой! – поддакнул Шемякин. – А наш суд! Который не убоится и родича императора, при всем к нему уважении! Компенсация должна быть! Вира за кровь и камни! За артефакты и ценности, потерянные навсегда! За урон чести!
– Этот тоже предлагает идти за него под пули, – сказал соседу Ухорский достаточно тихо, чтобы услышали все.
– Оставьте, князь. Вас услышали все, – произнес Мстиславский, останавливая новую попытку Шемякина найти союзников. – Я возьму на себя ответственность и скажу, как надо поступить.
– Говори, – произнес император, обозначая, что хозяином тут все еще он.
– Налицо заинтересованность сторон в решении споров. Князь Черниговский ведет важное расследование, но урон чести и достоянию невольно может сделать его необъективным.
– Необъективным к кому?! – вскинулся Черниговский. – Не к тебе ли, кто индусам оружия продал в том году на шестьдесят процентов больше, чем по документам на всех заводах сделано за три года?!
– Это надо расследовать, – пожал плечами Мстиславский. – А вы себя не бережете, князь. Перерабатываете, наверное. Ночами не спите – оттого я прощаю вам усталость, из-за которой ты посмел перебить меня, пока я говорю!.. – тихим рыком прозвучали его последние слова, от которых – показалось ли? – задрожали пол и колонны.
– Ты все еще у меня в гостях! Отзови Силу! – хлестнуло приказом, и иные князья поняли – то дрожал все-таки пол, а не был их постыдный страх от ауры чужого могущества.
– Потому скажу я спокойно, – кивнул он императору, принимая укор, – а уж вам, княже, решать – любо ли вам мое решение. Предлагаю отправить князя Черниговского в отпуск…
– Не бывать такому!!!
– …а дела его, государевой важности, отдать человеку доверенному и честному, чтобы никакое беззаконие не осталось без ответа.
– Чушь!
Но отчего-то возмущались исключительно семеро из семидесяти восьми князей. Остальные же смекнули, что им банально предлагают слить все расследования – и этот вариант был люб и признан мудрым.
– Это родовая должность от прадеда к деду и отцу!!! Попрание традиций недопустимо!!! – орали уже в полный голос зависимые князья.
– Так мы не лишаем должности, – мягко увещевали их.
– Князь просто сходит в отпуск, – успокаивали десятками голосов.
– Ежели расследование не придется ему по душе – так откроет вновь, разве беда это? – мудро отмечали остальные, пряча хитрые взгляды.
Потому что расхлябанные подчиненные наверняка растеряют все бумаги, пока начальство изволит отдыхать.
– К тебе взываю, император, как к радетелю традиций и родичу по Рюрику Великому! – гаркнул князь Черниговский, перекрикивая толпу, заставляя их умолкнуть и повернуться к трону.
Именно там должны были решить, быть ли уже принятому княжескими сердцами решению.
Но трон был пуст. Разве что негромко затворилась дверь справа, ведущая от трона в Кавалергардский зал, – словно кто-то совсем недавно вышел, оставив владетелям самим вершить решение их вопросов.
– А теперь, князь Черниговский, сядь и выслушай меня, – ласково произнес побледневшему князю Мстиславский и перевернул первую страницу. – Речь пойдет о тайной тюрьме князей Черниговских, что под Екатеринбургом.
– Это провокация! – не отрывая взгляда смотрел Черниговский на дверь, отчаянно надеясь, что та откроется.
Но не открылась, нет.
– Ты говори, князь Мстиславский, всем нам интересно, – хмыкнул князь Гагарин.
А остальная свора, что уже не боялась компромата, хищно прицелилась взглядами в человека, посмевшего их пугать.
