«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
отцы и деды десятка убитых наследников – те помнят, верно? И я своего сына помню, никогда не забуду… – тяжело сглотнул Панкратов, в ярости глядя на него.
Зал притих, невольно восстанавливая в памяти события пятилетней давности, а иные – раздирая уже поджившие шрамы на душе…
– Не твои ли люди обманом остановили автомашины «Ока государева», поубивали там всех и бланки выкрали? А потом мне – мне! безутешному отцу! – их привезли, виновника мною пойманного забрав и именем государя поклявшись его казнить со всей жестокостью?!
– Ты желаешь сказать, что я лично этим занимался?! – изобразил оскорбление до глубины души князь Черниговский. – Убийствами, подлогами и похищениями?! Что с тобой, князь? Не напекло ли голову тебе, такие обвинения высказывать?!
– А ты поклянись, что не делал, – не моргая смотрел на него Панкратов. – Что ты непричастен. Что новой личности Кочетову не давал. Что тюрьма не твоя. Силой клянись, человек.
– Родословной ты не вышел у меня что-то требовать, – насмешливо глянул на него Черниговский. – Вон подай Давыдову сапоги, тот устал босым сидеть.
– А я, думается, еще минут пять всякого послушаю и с тебя сниму, – радушно улыбнулся ему гусар. – Вы продолжайте, очень интересно!
– Нечего тут продолжать! – рявкнул Черниговский. – В первый ли раз шайка воров и жуликов решила власть облыжными обвинениями сковать?! Князь Гагарин, я твое расследование лично вел, честнейший человек, которого слуги в заблуждение ввели! Скажи, приятно ли тебе будет, ежели тебя обвинят в государственных преступлениях?!
– Не скажу, – равнодушно пожал тот плечом. – Не о том мои мысли. Внука своего вспоминал, царствие ему небесное. Пять лет прошло, а как вчера… Скажи лучше, нужна ли мне новая трость? – крутнул он желтоватое отшлифованное изделие в своих руках.
– Зависит от того, уважаемый, есть ли в той тюрьме, возле которой наследник Шуйских стоял, останки твоих предков, – слегка поклонился Черниговский, скрывая легкую нервозность.
Бывшего владельца человечьей берцовой кости, из которой сделана трость Гагарина, он знал лично – его именем шли потоки товара по реке, и его смертью обрывалась цепочка расследования прорыва плотины, ведущая далее наверх. И намек ему был более чем понятен.
– Ежели о бастардах речь, то Шуйские многих бастардов привечали, – продолжил Черниговский. – Вон Самойлов, что у князя Юсупова внук, пусть и бастард – у них воспитывался!
– Не бастард. Но воспитывался, – кивнул Юсупов, не проявляя особых переживаний по этому поводу.
Хотя изумление слушателей вновь заставило Черниговского следующие слова буквально кричать:
– Быть может, оттого все так складно выходит, что это твоя тюрьма, Шуйский, и отреченный мною бастард на тебя работал? А?! С чего же твой наследник там был, подле Самойлова, скажи нам?!
– Дружат они.
И от такого беззубого, словно нехотя, ответа многие всерьез обеспокоились, даже из числа верных союзников Юсупова.
– На днях говорил я великому князю Роману Глебовичу, что молодость нынешняя бывает жестокой и преступной. Даже на такое способна, что собственную жену чужими руками похитить и в тюрьму тайную спрятать! Самостоятельно! Лишь бы доход от того был, – облизал Черниговский губы. – И великий князь мне не возразил. Я не поручусь за то, что Самойлов не мог бы своими руками убить жену, лишь бы очернить меня. Потому что кровью моей, пусть и отреченного из рода, они то место уже окропили! Как жертвенного быка положив на алтарь собственных замыслов! А вам лишь бы мое имя с той тюрьмой связать, словно ведом и вам этот замысел!
– А ты, получается, чудом избежал засады? – еще раз уточнил Мстиславский.
– Я жив и зол, как ты видишь. И в ни в какой отпуск не собираюсь!!! Честные люди, – веско посмотрел он по сторонам, взглядами встречаясь с самыми заинтересованными, – тоже не пожелают, чтобы их расследованиями занимался кто-то назначенный вашей кликой. Неведомо, что вы там еще насочинять можете! А те, кто вам поверит сейчас, в это ваше «честное» расследование, может так сложиться, до конца дней будут плеваться от своей сегодняшней слабости!
И князья невольно задумались: а кого назначат им в судьи? Князь Черниговский, что извивался, как та змея на сковороде, в данный момент выглядел куда предпочтительнее. Что до обвинений в его адрес – все смотрелось достаточно слабо… Да и сговорчивей будет, в самом деле. Что им до тех тюрем? Разве есть там их родня? Не слыхали о том.
– Значит, отреченного тобой от рода ты бы собственноручно казнил, ежели бы встретил? – хмыкнул Мстиславский.
– Как можно убивать, когда надо расспросить со всем тщанием, кто его привел
