«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
и что замыслил? – фыркнул пренебрежительно князь. – Не мне бояться его жизни, если я волен в его смерти. Это вон хозяевам той тюрьмы стоит беспокоиться, как бы он живым не остался, – демонстративно смотрел он на Шуйского. – Тела ведь его ты предоставить не сможешь, верно? Я его забрал. Не боишься, что живым он остался и показания даст?
– Тогда перейдем к другим свидетелям, – подхватил его мысль князь Мстиславский. – Тут указано, что на месте боя присутствовала принцесса Аймара Пакэри Инка.
Брови князя Черниговского поднялись вверх, а первым, тщательно задавленным возгласом чуть не стало: «Это уж точно не я!»
– Нашлась подле Шуйского, надо же, – демонстративно удивился князь. – Поразительное совпадение для похищенной принцессы великого рода! Шуйский, мне даже боязно спросить, не твой ли внук ее удерживал?
– Разве что ее сердце, – задумчиво произнес тот, пригубив флягу, в которой Давыдов с тихим возмущением узнал свою. – Она сопровождала его без принуждения.
– Погодите, князь… Тут Аймара чуть гору на Москву не скинули, требовали дочь найти и выдать! – загудел возмущенно князь Шереметев. – А у вас тут любовные шашни?!
– Похищение второй половинки – это старинная и красивая традиция, – меланхолично отреагировал Шуйский, вновь отпивая добротного коньяка. – Родственники, разумеется, не в восторге. Я бы сказал, в ярости, но как без этого?
– Вот что делает с человеком общество гусара! – одобрительно ткнул Давыдов соседа локтем.
Но в ответ получил отчего-то весьма мрачный взгляд, куда подходящий скорее отцу похищенной невесты, чем снисходительному к юношеской удали старшему родичу жениха.
– Постойте, как это гору – на Москву? – спохватился Шемякин. – Это же была иллюзия!
– Вам показалось, – емко обозначил Юсупов.
А заволновавшийся и на секунду сбившийся зал так и не смог определиться с тем, что именно им показалось и была ли та гора? В любом случае небо над Кремлем было ясным, а значит, с обсуждением можно и повременить – благо было зрелище иное, куда как интереснее.
– Я так понимаю, вы желаете присоединить к своим облыжным обвинениям свидетельства супруги вашего внука? – фыркнул князь Черниговский. – Без пяти минут родственницы?
– А вы, князь, наверное, тоже ничего не знаете про Аймара? – хмыкнул Юсупов.
– Я знаю, что ее здесь нет, – жестко постановил тот. – Еще я знаю, что иностранка очень слабо разбирается в нашей внутренней политике и могла быть введена в заблуждение.
– Вам бы следовало знать про Аймара, что они очень неохотно дают показания в чужих судах, – тем не менее продолжил Юсупов, скалясь радушной улыбкой, – они сразу казнят.
– Это угроза? – напрягся князь.
– Если вы не тронули Аймара Инку и пальцем, то угрозы нет никакой, – добродушным дедушкой завершил тот. – Вы же не пытались выкрасть ее вместе с супругой моего внука? Например, по ошибке?
Кто-то на краю стола закашлялся, припоминая отрывок из телевизионного ролика – с той самой блондинкой в маске, отброшенной в сторону.
– Я – не пытался, – хлестко ответил Черниговский. – Еще свидетели будут?
– Кормилица моих сыновей, Мстиславская Нина Андреевна, – кивнул Мстиславский, возвращаясь к бумагам. – Введена в род мной самолично после эвакуации из твоей тюрьмы.
– Осторожнее с предположениями! – еще раз одернул его обвиняемый.
– Она не будет свидетельствовать, – убрал тот сразу несколько бумаг. – Я ей запрещаю.
– Ловко, – попытались было в ответ развить успех, демонстрируя шаткость обвинения.
– Там женские мелочи, как она припомнила на публике пару давешних историй про твою супругу, а через две недели ее кортеж выкинуло с дорожного полотна на крутом повороте, – был так же спокоен Мстиславский. – Дело потом ты расследовал, в обгоревших машинах «ее» тело нашел. А я тебе золотом и самоцветами кланялся, уговаривая виновников отыскать.
– Я и нашел! – гаркнул Черниговский. – Ты их лично повесил!
– Да… – глухо ответили ему. – И успокоился. А вторая мать моих детей страдала в подземелье от холода и крыс. – Глаза, впервые отражающие эмоции, поднялись на Черниговского.
И эмоцией той была лютая ненависть.
– Значит, за повешенными кто-то стоял, – сглотнул Черниговский. – Если хочешь, клянусь, я верну твое золото и приложу все усилия, чтобы найти их и наказать.
Тем более что ликвидировать очередную прослойку посредников не так сложно.
– Очнись, князь, – дрожал от злости голос Мстиславского. – Ты уже никого не станешь искать. Разве что легкой смерти.
– Ты убить меня решил, не сумев доказать мою вину?! – изумился Черниговский в голос,
