«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
сжал Черниговский губы до двух белых тонких полос.
И две пары ботинок зашагали к внутренним покоям дворца: одна – ступая раздосадованно, делая короткие остановки в попытках разговорить собеседника, а вторая – вышагивая нетерпеливо и раздраженно, легко опережая замешкавшегося сопровождающего и не желая замедляться ни на секунду. Именно таким темпом они подошли к неприметной двери в восточном крыле дворца.
Не размениваясь на стук, Черниговский вошел в просторный кабинет, утопающий в полумраке из-за плотно задернутых штор, с одиноким писчим столом под хрустальной люстрой, и закрыл дверь до того момента, как Роман Глебович попытался в нее просочиться. Ему не нужен был свидетель, потому что душа его желала требовать громко, шумно и вовсе не так, как подобает верному слуге государства. Но вполне достойно того, кто пошел навстречу, выплатил огромные деньги за чужой просчет и был беззастенчиво брошен на растерзание озлобленной своре.
– Кажется, я выполнил свою часть сделки! – загремел голос Черниговского под высоким потолком. – В полной мере! И сделал это в срок! Отчего я заслужил твою немилость на этот раз?!
Император покосился на шумного гостя и отложил в сторону бумагу, которую до того изучал.
– Какая радость, что ты нашел время и зашел ко мне, – спокойным тоном ответил он.
– Там, там! – ткнул пальцем в сторону двери Черниговский. – Три десятка князей, желающих моей смерти! Потому что ты бросил меня! Чему же ты рад, твое величество?! Безумию неведомо что выдумавших князей?!
– Ты же понимаешь, что все можно исправить? – хмыкнул великий князь. – Поэтому ты здесь. А еще ты тут, потому что у меня есть претензии к качеству денег, которыми ты уплатил свой долг.
– Чем тебе не нравятся мои деньги?! Чем мое золото хуже, чем у остальных?! – ярился Черниговский.
– Его источник тебе знаком? – жестко произнес император. – Он мне не нравится.
– Ах, ты про это!.. – осенило князя, переполненного злобой за собственное унижение. – В тебе проснулось чистоплюйство, я смотрю? Деньги от наркотиков тебе не нравятся? Нос воротишь, ты, у которого казна на десять процентов собирается с водки и табака?! Мои деньги тебе казну пачкают?! Или в тебе жалость к людям проснулась, которые сдохнут без потомства? А сколько уродов от твоей спиртяги будет, ты не считаешь по роддомам? Сколько от рака загнутся, твоему величеству интересно?! Вот и мне – плевать! Люди хотят силу, они ее купят – и счастье, что у меня, а не у иностранного посла, который их вербанет на раз-два! Ты же знал, за что я тебе плачу! Я уважаю твое право на долю – так забирай! А раз забрал, то, будь так милостив, вернись со мной в зал и уйми этих бешеных псов!..
Черниговский в наступившей тишине тяжело пытался отдышаться от запальчивой речи. Даже с клубами пара дышал – прохладно тут, оказывается, а он не заметил сразу…
– Я хотел сказать, – задумчиво произнес император, поднимаясь из-за стола, – что золото, которым ты заплатил, фальшивое.
Черниговский недоуменно смотрел на его величество, не совсем осознавая его слова. А потом и вовсе как-то отстраненно удивился, когда в полумраке комнаты начали проглядывать человеческие силуэты – будто засвеченные фотографии людей, проявляющиеся в полный рост. Первый, второй… Десяток… В мундирах и тяжелых шубах, при орденах и с портупеей поверх скромной гимнастерки…
– Что?.. – запнулся Черниговский. – Как – фальшивое?
– Но то, что ты мне чистосердечно рассказал, гораздо интереснее, – повеяло от императора загробным ужасом и ненавистью.
Как и от двух десятков теней прежних императоров, окруживших князя Черниговского.
Князь взвизгнул не своим голосом, подал Силу в перстень на пальце и буквально впрыгнул в ближайшую тень, на мгновение опередив движение призрачных рук, желавших вцепиться ему в горло…
Вывалился он в полумрак гостиничного номера – в собственной комнате, тщательно зашторенной и затененной.
– Князь? – взволнованно окликнул его порученец, поспешно отходя от окна. – Что с вами, князь?! – кинулся он помогать.
– Отстань, – оттолкнул его Черниговский, поднимаясь самостоятельно и одурело потряхивая головой.
Руку тронуло холодком – то перстень, отработав свое через дворцовые защиты, распался в пыль.
– В гостинице все спокойно? – Не удержавшись на давших слабину ногах, Черниговский привалился к стене с ощущением пустоты в голове и бездны вместо живота.
– Внутри – да. Находимся на усиленном режиме, – бодро рапортовали ему. – На улице какое-то шевеление, но Игнат Валентинович сказал, что защиту держит.
Гарантии одного из клановых «виртуозов» успокаивали… Могли
