«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
шептала она.
Князь хотел, теряя рассудок.
Хотел настолько, что не мог заставить себя сказать ей, что император уже знает о товаре. Что признался он ему в этом сам. Что их война проиграна, потому что он не сможет заставлять идти в бой князей под страхом разоблачения, потому что они уже разоблачены. Они все – все, кого он выращивал, скармливая им ослабленные владения, но связывая страшной тайной наркотрафика, – боятся не князя Черниговского, а огласки, а этого страха больше не существует.
Но он молчал и пил вкус этих губ, сходя с ума по ней так же, как когда-то мальчишкой. Ей уже тогда было «двадцать шесть», и ничего не изменилось.
Сумасшедшее вожделение отпустило его через несколько часов. Потом он лежал в постели, прислушиваясь к ее дыханию. И только под утро, когда рассвет проявил тени в комнате, сел на край постели. Оглянулся на Литу, отметив изящную спину, приоткрытую одеялом. Потянулся к ней рукой, желая провести по нежной коже, но кое-как удержался и силой воли заставил отвернуться.
Перед ним, на столе перед зеркалом, по-прежнему стоял открытый футляр со шприцем.
А рядом лежал его сотовый телефон. И он помнил номер.
Мыслей не было. Но взгляд невольно переходил с предмета на предмет.
Футляр. Телефон. Футляр…
Иногда иные праздничные события невольно смотрятся с тревогой.
Например, воскресное утро в родном доме, да еще с любимой девушкой под боком, устроившейся вместе со мной на диване перед телевизором, могло смело претендовать на звание идеального. Тем более что родитель и сестры укатили на выходные к Федору в Румынию, и были мы тут одни. А еще – родственники Ники тоже были в безопасности. Плюс защита дома работала на максимум, убирая вообще любые треволнения и беспокойства. Ну и Брунгильда тоже бдила, на всякий случай держа одно ухо приподнятым, а кот Машк лично смотрел в окно.
Словом, все для того, чтобы Ника перестала ерзать и спокойно посмотрела со мной какую-нибудь легкую комедию. С чего-то же надо начинать обычную семейную жизнь.
Вон даже еда разогретая стояла на столике перед нами – это чтобы девушка не металась, придумывая причину для беспокойства.
Но не тут-то было – случайное нажатие на новостной канал (а я знал, что нельзя доверять ей пульт!) отразило подтянутого и сурового человека в мундире, в котором Ника первая узнала знакомого нам обоим человека.
– Это же папа! – охнула она.
А там и я вчитался в бегущую новостную строчку в низу экрана.
– «Чрезвычайный представитель императора, – надо же… – хмыкнул я, глядя на два новеньких ордена на его мундире, не иначе навешанных для большей представительности. – Исполняющий обязанности министра внутренних дел»…
– Тихо, папа говорит! – шикнула Ника.
Ну а папа говорил, что всю преступность велено прижать к ногтю, чем он лично поставлен заниматься. Судьба прежнего министра отчего-то не занимала репортера вообще.
Дела, поднятые князем, будут доведены до суда и решения по ним представлены общественности. Да, он знает о выложенных в сеть материалах, но призывает относиться к ним рассудительно, потому что каждый умный человек обязан знать, что вместе с крупицей правды могут быть вывалены горы лжи. Вот простой пример…
И интервью развернулось полноценным сюжетом на добрые полчаса. Новый генерал (надо же, не пожадничали) в пух и прах разбивал громадье сетевого вранья, демонстрируя документы и убедительно показывая признаки подделки.
Эфирное время, наверное, стоило адово дорого. А состряпанный в экстренном темпе обвинительный хлам, обильно разбавивший правду о княжеских преступлениях и влитый через те же источники, и того дороже.
– Ты, надеюсь, не нарушал закон? – уточнила Ника, вздохнув то ли довольно, то ли с тоской.
Папа стал большим начальником, но видеть его ей теперь придется куда как реже… Тяжела судьба генеральской дочки.
– А что? – мрачно уточнил я у супруги.
– Ничего… Папа спросит, наверное, при знакомстве. Он у меня очень ответственный. Ну, вы ведь с ним и мамой не виделись еще…
– Зачем нам знакомиться? – заерзал я. – Я уже читал их досье. Приличные люди.
– Так они тебя совсем не знают!
– Хорошо, дам им почитать мое досье.
– Так не делается, – строго постановила Ника. – Надо при личной встрече.
– Обменяться досье?
Ника демонстративно закатила глаза и махнула рукой.
– С того момента, как твоего отца назначили на пост, я ничего не нарушал, – успокоил я ее. – Переключай на «ДолТВ», сейчас начнется уже.
– Там реклама еще минут пять, – смотрела Ника на отца,
