«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
После разгрома домашнего особняка, все уцелевшее содержимое – в том числе оружие, которое хранилось там до нашего приезда, и новодел из под руки отца, было перевезено ко мне в Москву. Просто потому, что это все надо было разбирать, чистить и ремонтировать – а семья была в гостях у Федора, и вряд ли приедет, пока не отстроят новый дом. В общем, нашел там подходящую саблю – чудом не испорченную пламенем, огнем, воздухом, ни обвалом. Ни царапинки на черненных ножнах и эфесе, выполненном из скалящейся медвежьей головы с красными рубинами на месте глаз. А еще она отлично звучала, взрезая воздух, часть стола и краешек железобетонной колонны.
Одним словом, посмотрите на меня. Затем на Артема. Затем снова на меня. Да, коня отняли на проходной аэрорпорта, но я-то знаю, как мне шел мундир. Хотя бы потому, что вчера поехал к Нике ушивать одолженное в театре, пока делают комплект по мерке, а мундир как сняли, так он и остался на спинке кресла до утра. Знал бы – давно бы в гусары пошел.
Артем же выбрал сегодня легкую футболку до шеи – в цвет брюкам, поверх которой был накинут бежевый пиджак, не застегивающийся из-за огромных плеч. Впрочем, в Южной Америке много солнца.
– Не-не-не, – разглядев мой вид, тут же развернулся княжич Шуйский и решительно заторопился обратно, отрицательно качая головой.
Потом остановился, подумал, повернулся ко мне и упрямо зашагал к моим распахнутым объятиям. Оглядел еще раз, мотнул головой и потопал обратно.
И так три раза, каждый раз раз сдвигаясь сантиметров на двадцать в мою сторону.
– Еще пятнадцать попыток, и ты все-таки до меня дойдешь. – прокомментировал я.
– Сразу нет, слышишь? – строго произнес Артем, затем, вздохнув, все таки подошел и удостоился крепких объятий. – Здравствуй, и еще раз нет.
– Ты смотри, как загорел! – Чуть отодвинувшись, одобрительно отреагировал я на легкий загар, контрастировавший с белым покроем одежды. – И похудел! А что именно «нет», извини? – Вопросительно приподнял я бровь.
– Ты же не сорвал меня за пол мира, чтобы позвать в гусары? – С подозрением глянул он на меня.
– Ах, это… Давай лучше присядем. – радушно указал я на места рядом.
– Максим. Я пролетел восемь тысяч километров!
– И теперь тебе некогда сделать один шаг до кресла? – Укоризненно глянул я на него и показал пример, отставив вбок левую ногу, чтобы сабля не мешала. – Не хочешь в гусары – я разве руки выкручиваю?
– Ладно. – Вздохнул Артем, оправил края пиджака и уселся на самый краешек справа от меня. – Я, в общем-то, сразу подумал, что у тебя все в порядке. Месяц дома отдохну, в баню схожу на озеро, искупаюсь… – Мечтательно прикрыл он глаза.
– Ты за окно выглядывал? Там зима, декабрь.
– Это детали. Я от жары устал. – Махнул Артем рукой.
– Как тебе у Аймара? – С интересом спросил я.
– Нормально. Просторы огромные: охота есть, рыбалка в горных реках. Опять же, партизаны всякие, – устроился он поудобнее, расслабляясь и вытягивая ноги. – А в предгорьях наркоторговцы с плантациями коки и серьезной охраной.
– Это у вас? – Удивился я. – То есть, у Аймара?
– Я ж говорю – огромные просторы. Это мне с чутьем легко определить, а там иногда даже техника пасует – одаренные прикрывают урожай иллюзией. Надо будет с отцом твоим переговорить по партии спецлинз. – Сделал Артем себе пометку в памяти.
– И как воюется?
– Веселье, взрывы, паника, – хмыкнул Шуйский с довольством. – Не без накладок, конечно. Один раз бандиты урожай запалили, чтобы оторваться. Поле горит, я за ними, через дым. Одного поймал, потом второго, потом бегу, бегу… И раз – океан. Атлантический. – Выразительно посмотрел Артем. – Оказалось, две недели бежал, пока не отпустило… – Почесал он затылок. – В общем, фильтр у твоего отца тоже надо взять.
– То есть, у Инки ты почему-то не хочешь появляться? – Сделал я вывод.
– Почему? – Возмутился княжич.
– У тебя супруга молодая, а ты то на охоте, то на рыбалке, то бандитов гоняешь. – Примирительно улыбнулся я. – Что-то случилось?
– А… – Поерзал Шуйский в кресле недовольно. – У всех бывает. Мы же как – ссоримся, миримся. Я вот из дома иду проветрится. А как чую – на опушке жаркое в котелочке открытом, так значит простила. Возвращаюсь, – с улыбкой благодушно произнес он.
– Мы вот с Никой ссоримся, и я что-то никому не бегу отрывать головы.
– Да тебе легко! – Взорвался Артем эмоциями. – Ты хотя бы в своих спорах прав! А мне что делать, скажи?! Я только на логику напираю, а Инка сразу «А вот твой друг видел меня обнаженной, и даже лапал, когда похищал-переодевал! Оскорбил меня, твою невесту! А ты ничего не делаешь!». Не люблю ее, мол. И в слезы! А я в горы, бошки крутить… –
