«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
– Нет, но внушает, – первым откомментировал Шуйский. – А мне можно так?
– Поздно, занято, – с гордостью поднял я подбородок.
– Меня, кажется, контузило, – чуть сильнее, чем нужно, бил себя по уху Ломов. – Можно мне больничный?
– Второе ухо слышит?
– Так точно!
– Тогда первое задание: обзвонить всех аристократов по предоставленному списку и пригласить на бал в честь первого набора в Лейб-гвардии Гусарского Его Величества полк!
– Обзвонить… – смотрел он на меня с непонятной грустью и согласно вздохнул.
– И лучше всего этим заняться из своей новой квартиры, – подмигнул я ему, вручая визитку с номером Димки.
Вышколенный персонал столичной резиденции Юсуповых помнил наизусть, что старый князь предпочитал огромным залам – уют и тепло крохотных комнат. Простительная для его лет черта, которую обычно воспринимают с улыбкой и снисхождением к ломоте в костях, дорисовывая в фантазии теплый плед, кресло и огонь в камине. Но те, кто знал старого князя лично, понимали, что дело вовсе не в уюте.
Безопасность – это когда низкие потолки, узкие стены и нет окон, а над головой десяток-другой метров скалы, которая выдержит круглосуточный артобстрел, даст выспаться под ритмичную дрожь земли и подарит шанс проснуться следующим утром.
Безопасность – вот высшая ценность, которую обесценивают из поколения в поколение. Все эти витражные стекла от пола до потолка, роскошные апартаменты, легкомысленные перекрытия и ржавые петли на дверях бомбоубежищ – все стало возможно исключительно после того, как выжившие под бомбежками «мастера» и «виртуозы» выходили под чистое небо и обращали дни и недели врагов в вечную ночь бесконечной грозы.
Вот тогда-то и зарождались общечеловеческие ценности – через культивацию неотвратимости наказания; из житейской мудрости, донесенной до всех желающих: если вы тронете нашу кровь, мы придем и покроем пепелище ваших домов солью, чтобы ни одного ростка не взошло впредь. Механизм, построенный на единстве рода, гарантирующий безопасность для каждого с алым княжеским гербом на груди.
Все то, что кажется сейчас таким естественным и обычным: возможность в одиночку идти по городу вечером; выпустить детей играть возле дома; отпустить девушку с подругами одних по магазинам. За все оплачено кровью.
Под ногами старого князя хрустнули осколки разбитого стекла, а замотанный пленкой и скотчем фрагмент стены родовой башни взвыл от налетевшего ветра. Он сам велел ничего не трогать – разве что прикрыть от влаги и ветра. Но в воздухе все равно чувствовались запахи холода и сырости от подтаявшего снега, немного – оплавленного пластика и дерева. Тонкая нота перегретого металла и ржавчины, проступившей через бетон под снятым из-за пожара паркетом.
Это была комната, которую всегда подготавливали до его прибытия – небольшая, всего-то два на три метра, с единственным окном в сторону реки и храма. В больших он так и не научился спокойно спать.
– Значит, пришел и выкинул перстень? – Прищурился старый князь, глядя на столицу.
Произошедшее в небе позапрошлым вечером могли наблюдать все – уж больно ярко, шумно и близко к центру города находилась родовая башня. Но вот детали…
Позади скрипнуло два кресла – присутствовали еще два поколения Юсуповых, отец с сыном.
– Да, дедушка. – коротко ответил Александр, вставая с места.
– А ты – что? – Заложив руки за спину, чуть повернулся старый князь, чтобы краем глаза наблюдать за внуком.
– Отпустил его и доложил отцу.
– Отпустил?
– Он ушел, я не препятствовал. – слегка напрягся голос говорившего.
– Ясно. – Отвернулся старый князь. – Ты бы и не смог его остановить. В этом нет твоей вины. Но вот что не догнал и не продолжил беседу на его территории…
– Он перешел черту. – Холодно ответствовал ему голос сына, так и не вставшего с кресла.
Князь нынешний. Уверенный в себе и своих действиях, как и положено на его должности.
– Там, – качнул старик подбородком в сторону города. – Хотят знать наше мнение. Интересуются причинами. Не знают, что им писать в газетах. – Усмехнулся он.
– Слова «внутренние дела рода» их больше не устраивают? – Деланно удивился князь.
– Устроили бы. Если бы слухи о перстне с нашим гербом не ушли из этих стен. – Вновь посмотрел он на внука, упрямо глядевшего перед собой.
– Я никому не говорил. – Тем не менее, упрямо произнес тот.
– Устроил утечку. – Покровительственно кивнул старый князь ему, словно хваля за домашнее задание.
– Я не…
– Молчи!
– Отец, вместе с Самойловым тоже были люди. –
