«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
уничтожения, а потом начнет спасать!!!
– Ну, знаете ли… – возмутился я.
– Вот ты в десятом классе зачем слона привязал к воздушному шару?
– Зато ты его спас…
– Вот именно!!!
– Ч-что? – Качнулся между ними приходящий в себя Ломов. – Ч-что происходит?
– Все нормально, рядовой! – Успокоил его я. – Твой зад считают симпатичным десять тысяч шестьсот двенадцать человек!
– Да? – Расплылся он довольной улыбкой. – А это как-то связано с разбитым Феррари? – Тут же посерел он лицом и испуганно переглянулся.
– Нет, Ломов. Просто считают симпатичным. Без агрессивных действий и взыскания средств.
– Короче, я спасать мир не буду! – Рубанул Артем рукой по воздуху.
– А придется.
– Максим, нет!
– Придется, вольноопределяющийся Архипов. – смотрел я на него холодным взглядом. – Потому что в этот раз я тут ни при чем.
Большая кипа бумаг, заслоняющая обзор, качнулась в руках на повороте, но все-таки удержалась и не распалась по полу.
Я осторожно взгромоздил укладку рядом с Артемом на стол, заставив его чуть-чуть ужаться. В очередной раз.
Потому что весь стол уже был закрыт бумагами, из-за которых с дальнего края обреченно выглядывал Пашка, словно высовываясь из бруствера. Пока снайпер не заметил.
– Паша, какие-то вопросы? – Метко отметил я.
– Нет-нет, все в порядке, – тут же исчез он с головой, для порядка звучно листнув страницей.
В углу шумел принтер, выдавая новый лист за листом – только успевай подтаскивать.
Подарок бывшего князя Черниговского, выданный мне со значением и в знак собственной состоятельности, содержал массу электронных сканов, никак не сортированных и не подписанных. Оно не упорядочивалось по дате, не индексировалось поиском и предназначалось для работы внутри единой базы данных и со специальным программным обеспечением, которого у меня не было.
Зато были двое пылающих энтузиазмом гусара, которые азартно разобрали между собой первую укладку бумаги, и даже почти одолели, когда я поставил рядом еще две отпечатанные пачки формата «А-четыре». А принтер продолжал работать.
Третий гусар, он же рядовой Ломов, был отправлен на больничный к Нике – у него начала неметь левая сторона тела, что категорически плохо сказывалось на строевом шаге. В общем, обещали вернуть, как нового – и даже без седых волос.
Мы же втроем по-прежнему гостевали у Долгорукого Игоря – в месте надежном, защищенном и достаточно уединенном, несмотря на оживленную улицу по соседству. К тому же, тут была парковка для коней – вернее, здешний управитель не возражал против такого наименования, и спешно перепарковал хозяйские машины.
С того времени прошло шесть часов; были плотно задернуты шторы, чтобы наступление вечера осталось незамеченным, а в угол комнаты установлен кофе-аппарат с неограниченным количеством сладкого.
То, что никогда не будет найдено княжной Черниговской даже на правах владелицы земли – но не ее секретов, требовало самого вдумчивого изучения. Хотя иногда хватало взглянуть на первые две страницы, чтобы забрать себе самое интересное и оставить гусарам все остальное. Всегда оставался шанс, что там – в малозначимых мелочах, найдется нечто важное и ключевое. Поэтому к принтеру ходил самолично, проводя предварительную сортировку – да и спину заодно размять.
– Что мы ищем, толком можно объяснить? – Задавался вопросом Артем, листая бумаги.
– А вот как ты узнал про слона и воздушный шар?
– Тебе поставили трояк по физике, и к нам приехал цирк.
– Во-от… – Задумчиво кивнул я, слегка сдвигая бумаги в укладке, чтобы отделить их по темам. – Связь двух несвязанных событий, основанная на личном опыте и знания логики поведения.
– И почему это не могут сделать аналитики?
– Уважение – есть такое слово, – буркнул ему в ответ Пашка Борецкий.
Я располагал иными мотивами к этой ручной и муторной работе, но в тот момент просто кивнул. И это тоже – уважение к павшим, к их судьбе, жизни и смерти.
Черниговские, правда, передоверили – но мы не отвечаем за поступки посторонних.
Между тем, сюжеты попадались более, чем драматичные – к примеру, себе я выбрал документ, который иначе как хрониками загонной охоты на Борецких было не назвать.
Сухие строки были лишены азарта – рутинное описание дат, персон и обстоятельств, вплоть до мельчайших деталей, вроде погоды и скорости ветра. Возможно, все было настолько безэмоционально, потому что на Борецких охотились не Черниговские – они просто старательно наблюдали. Отмечали, как выходили на след Борецких, молчаливо
