«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
девчонку глазами, дождался тревожного взгляда в ответ и виновато улыбнулся, пожав плечами. Вроде, оттаяла и перестала пытаться сбежать из вагона. В этой толчее, когда полгорода спустилось вниз, передвигаться было сложновато. Издержки запрета – никому нельзя быть на асфальте, кроме скорых, автобусов и машин пожарной службы.
Даже его кортеж остановили, именем Империи тщательно обыскав и велев запарковать возле бордюрного камня. Из вежливости предложили проводить бывшего министра МВД обратно домой. Не на службу или куда еще – полиции запрещено исполнять функцию такси. Поделились, что благородные бесятся и изображают непонимание – но тех еще с утра вежливо попросили из Кремля, и между альтернативой упорствовать в своем неуважении, и добираться домой на общественном транспорте, все предпочитали второй вариант. А то так можно было попасть в перечень подозреваемых – слишком суетливых и нервных. Этого никто не хотел.
Не хотел этого и Иван Александрович, покорно дошедший до станции метро, в котором не был неведомо сколько лет. В этой толще спешащих людей, которые толкаются, кашляют, дышат в затылок и норовят опрокинуть к себе под ноги – никакая охрана не поможет. Всюду стрелки, переходы, названия станций и веток, которые приходится проговаривать, чтобы запомнить, стоя перед стендом с картой. Он же сам уехал вчера ночью в загородный дом, а сейчас выбирайся. Станций-то понастроили, о половине не слышал…
Но ему надо было добраться до цели. В самый центр города.
Потому что его кинули, подставили, использовали, обманули, поступили нечестно, действовали не оговоренным способом, пренебрегли мнением, провернули дело за его спиной и вели бизнес в своих интересах – все зависит от того, насколько успокоилась нервная система за прошедшую ночь. Вот Иван Александрович уже никого не хотел убить – задушить до хрипа и жалкой беспомощности, чтобы первый советник елозил руками по его мундиру, не в силах помешать. Даже набить морду – не желалось. Иван Александрович хотел получить объяснения.
– Станция «Китай-Город», – бодро произнес громкоговоритель, повторив еще дважды на английском и французском.
Опершись на руку охранника, Иван Александрович заспешил на выход. Толпа тоже схлынула – несмотря на отмену всех праздничных мероприятий, никто не запретит людям ходить по центру города и радоваться убранству. Тем более, что всеобщего траура нет – к великому счастью. И, надеюсь, не будет – иначе ему конец. Иван Александрович невольно дернулся, неловко поставил клюку на ступень и чуть не упал – охрана подхватила.
– Вы остаетесь здесь, – распорядился бывший князь Черниговский у дверей Сенатского дворца и зашел внутрь предусмотрительно открытой створки.
Его не хотели сегодня принимать – по телефону было сказано вполне явно. У Первого советника доставало хлопот, он желал контролировать процесс поисков и с нетерпением ждал, когда два чемодана найдут в арендованной квартире на границе промзоны по Вербной улице – а там и спички, которые можно купить только в княжестве Шуйских, и пара-тройка крайне мелких деталей, на которых может спотыкнутся даже опытный резидент. Но Иван Александрович очень хотел получить ответы – и непрозрачно намекнул в ответ на столь же непонятные постороннему намеки, что вопросы он задаст все равно – и если не первому советнику, то найдет кого-нибудь другого, столь же компетентного.
В холле и на ступенях лестниц по пути, Ивану Александровичу вновь не встретился ни один человек. В прошлый раз он не обратил на это особого внимания – был слишком пьян и счастлив, что его согласились принять. Тогда его это не тяготило – разве что подниматься на протезе было столь же сложно, как и сейчас. В тот миг все казалось частью замысла Императора, который мог простить опальному министру былое – в конце-то концов, Иван Александрович не слышал, чтобы склады с товаром сгорели, или на них был совершен рейд полиции с публичным освещением в прессе. Впрочем, кому нужно выставлять аристократов – наркоманами, а плебсу давать надежду на обретение личного могущества. Но вот применить обширные запасы, как спецсредства, для собственных войск – среди холостых и отказавшихся заводить семью… За такой подарок император мог бы быть и благодарен – на границах всегда неспокойно, а повысить ранг бойцов на одну-две планки, стоит сотен жизней… Что до возрождения бизнеса – это вряд ли. Император слишком чист, а что касается его семьи – большинство либо уже при деньгах, либо слишком ленивы для организации бизнеса с ноля. Ведь самое главное – списки покупателей, так и не достались победителям. Кроме Самойлова, который ни с кем делиться не станет…
Иван Александрович нахмурился и зашагал чуть быстрее. Воспоминание
