«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
смотрел на меня добрый прищур серых глаз. — Ты должен научиться быть любопытным снова! Хотя бы пробуй мороженое в других городах!
— Состав один, наше все равно самое вкусное.
— А вдруг где-то есть вкуснее? — подначил он, подмигнув. — Ведь в другом месте и вода — другая. А сахар, а? Вдруг кто-то использует индийский тростниковый сахар? Ты ведь такое точно не пробовал! Пойми, одаренному нельзя идти против собственной сути, это гибель души. Ты должен быть любопытным! Ты даже не видишь, как изменился. Я думал, ты просто устал…
— Я очень устал, — согласно качнул головой, вновь закрыв глаза. — Но я высплюсь, и все снова станет хорошо…
С тех пор я не спал вторые сутки.
Это давалось легко — стоило пропустить через тело силу, и усталость уступала, прячась возле затылка ноющей болью, терпимой и привычной. Не в первый раз, в самом деле — дела не хотели двигаться вперед, пока я спал, а планы так и вовсе норовили рухнуть, стоило дать себе пару часов отдыха. За всем нужен присмотр, особенно в эти странные дни, когда прошлое уже ушло, а будущее еще не наступило.
Утро порадовало лучами солнца, все-таки пробившимися сквозь серую пелену неба, а ближе к полудню налетел сильный ветер, утащивший грозовые облака на восток. Так что с автобуса мы сошли снова в лето, а не в раннюю весну. Только расплывающаяся под каждым шагом земля напоминала о непогоде, но тут вмешался дядя Валя, своей силой проторив нам удобный путь — метр шириной, без единой травинки и капли воды.
— Это сложно? — ковырнул я твердый грунт острым мыском ботинка. Поверхность приятно пружинила под ногами.
— Кому как, — пожал он плечами, с видимым удовольствием вступая на ровную поверхность.
— И что надо делать? — не успокоился я и лег прямо на землю, пробуя поцарапать ее, чуть шершавую, и даже одолеть ее питьевой водой из бутылки.
— Долго учиться, — решил он ускользнуть от ответа.
— А если самую суть? — Тропинка на вкус оказалась точь-в-точь как нос у кота.
— Надо пропустить силу, направив клином, и поддерживать…
— Вот так?
— М-мать! — прыгнул он прямо в кусты.
— Где? — завертел я головой и никого не заметил. — А там что? — обратился я к поломанному кусту шиповника.
— Сейчас выберусь — расскажу, — рассерженно запыхтело в ответ.
Резко захотелось кушать. Тревожный признак.
— У нас договор! — деловым тоном напомнил я, переползая на всякий случай к веткам на противоположной стороне тропинки.
— Пункт шесть-двенадцать, нападение нанимателя на защитника. — Из кустов показались ноги, а затем и весь дядька целиком.
— Я его вычеркнул, он мне сразу не понравился.
— Нельзя вычеркивать предложения с бланка! — Валентин оглянулся, явно пытаясь меня отыскать. — Ладно, проехали. Вылезай.
— Не хочу.
— Почему это еще? — нахмурился он.
— Тут крыжовник.
— Тогда двигайся, я к тебе, — закряхтел дядька по-старчески, отряхнул брюки и полез на мой голос. — Кстати, не думал о военной службе?
— Думал, конечно, — протянул я ему горсть ягод в знак примирения и помог разместиться на расстеленном на земле пиджаке — все равно уже выкидывать; брюки-то уцелели, а верх весь намок и испачкался.
— У нас здорово, и ребята интересные.
— Буду делать свою военную службу — найму, — согласился я, лопая кисло-сладкие желтоватые плоды.
— А? — захлопал дядька глазами, не донеся ягоду до рта.
— Будешь мне служить?
— Я имел в виду, ты к нам…
— Неинтересно, — хлопнул я по колену и принялся подниматься.
Все-таки много такой ягоды не съесть.
— У нас и платят хорошо, — чуть тише протянул дядька, словно не услышав мои слова.
— Пока что я плачу тебе, — напомнил ему и первым пошел по заколдованной дорожке, — к тому же я своих не бросаю.
К бетонной площадке я успел вовремя, оставив себе даже два десятка минут, чтобы привести одежду в порядок, а то, что выглядело плохо, — свернуть в рулон.
Прибытие огромного стального змея, выскользнувшего под грозное шипение из-за дальнего лесочка, невольно заставило окутаться силой и всерьез насторожиться. Одно дело — на видео или картинках, а другое — когда даже земля трясется под ногами, а путь огромной машины проходит прямо сквозь тебя.
— Зачем тебе защитник? — Валентин попытался продавить рукой невидимую пленку над моей кожей, но ожидаемо не преуспел.
Говорил он задумчиво, скорее спрашивая себя, а не надеясь на мой ответ.
— Чтобы я никого не убил.
Лязг металлических сцепок железнодорожного состава подвел черту под правдивым ответом, в который он вряд ли поверил.
Железная ящерица прокатилась еще на два десятка метров, пока не остановилась,
