«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
они, — зло проскрипел Липатов, продолжая бороться с течением.
— Какая разница, если они весят на двадцать тонн больше? Там, где оба игнорируют закон, выигрывает тот, кто раздавит помеху и поедет дальше.
— Их же тогда повесят? — недоверчиво глянул на шефа стажер.
— Может быть. Если найдут, — пожал тот плечами. — Поэтому прижмись к обочине и тихонько двигай вон к тем воротам.
Промзона пахла мазутом, сожженной травой и сладостями — в зависимости от того, откуда дул ветер. Небольшой участок за добротным четырехметровым ограждением из сваренных меж собой миллиметровых листов стали, с колючей проволокой поверху, как раз был источником приятного ванильного аромата или же стоял у него на пути.
— Хозяева! — застучал кулаком Липатов, тщетно пытаясь найти щель в ограждении, чтобы заглянуть внутрь.
Через некоторое время неслышно скользнула в сторону заслонка, открывая прямоугольник внутреннего двора — точнее, его отражение в зеркале, выставленном под углом. На гостей глянули спокойные серые глаза, обрамленные сеточкой морщин.
— Николай Иванович Росков? — скорее утвердительно произнес старший, сверяясь с досье в папке. — Полковник особой службы Сергеев. Мы по поводу пожара.
— Мои дети все рассказали.
— Вы не могли быть так любезны дать разрешение на повторную беседу? У нас новые обстоятельства дела.
— Нет, — качнуло отражение головой, — они сильно переживают. Не хочу напоминать о трагедии.
— Буквально полчаса, не больше, — продолжал настаивать Сергеев. — Беседу проведет специалист-психолог. Нам необходима ваша помощь, Николай Иванович.
Скверное настроение и показное унижение начальства перед каким-то рядовым торгашом буквально взбеленили Липатова, подвигнув на резкий шаг вперед, во время которого он успел выхватить металлическую бляху Службы из нагрудного кармана и табельный пистолет.
— Видишь знак? — прижал он первое вторым к окошку.
— Вижу, — собеседник по ту сторону согласно прикрыл глаза. — Теперь внимательно посмотри над воротами.
Липатов некоторое время пытался сломать волю противника взглядом, но, не заметив и тени страха в ответ, все-таки отступил на два шага назад и запрокинул голову вверх.
У самой кромки ограды обнаружилась закрепленная хомутами деревянная дощечка — потемневшая от возраста, растрескавшаяся от дождей и жары, с затейливым, хоть и грубоватым узором, где-то определенно виденным ранее. Только где?
— Всего доброго, — лязгнула заслонка.
— Липатов, ты не сдашь, — убежденно произнес Сергеев, с громким хлопком закрывая папку.
— А что я?!
— Видишь число насечек на нижней кромке герба? Он служил у «Древичей» двадцать лет. Какого хрена ты вылез?! — Сплюнув на дорогу, полковник развернулся к машине.
— И что, он теперь может держать нас на улице и сметь нам отказывать? — набычился Липатов, стоя возле раскрытой двери машины.
— Живо за руль. — Полковник пресек лишние разговоры на улице и продолжил только после того, как мигнула зеленая лампочка самоизоляции. — Мы закон, а не власть. Хочешь власти — возвращайся в полицию.
— Наши вчера аристократа повесили — и ничего, висит себе, права́ не качает, — ворчал стажер, выруливая в поток.
— От него отказались свои же, мы исполняли чужой приговор, — выдохнул полковник, успокаиваясь. — Видишь, как хорошо едем? А все почему? Мы двигаемся попутно. И служим мы так же! Пока наши интересы не пересекаются с владельцами больших тяжелых фур, все идет замечательно. И ты даже можешь попросить их водителей сделать так, как тебе нужно.
— Унижаться каждый раз?
— Нам почетно помогать, — со снисхождением посмотрел старший на стажера. — Они сами будут рады, из уважения к нашему господину или ненависти к конкурентам. Всего одно условие — прояви учтивость.
— И что теперь делать? — загрустил Липатов, к радости полковника осознав свою вину.
— Попросим нашего воеводу попросить конунга этого уважаемого человека попросить своих детей ответить на наши вопросы, — пожал тот плечами.
— Долго, — понурился стажер.
— Я тебе больше скажу — после того, что ты сделал, еще и бесполезно.
Мы вошли в город с северо-востока, через старое городское кладбище. Единственная дорога в это место выходила на трассу до блокпостов и крупной надписи «Багиево», здесь же она и заканчивалась, не соединяя молодой лес, разросшийся на месте заброшенного захоронения, с пригородом — мешал овраг в два десятка метров глубиной. Да и не жил тут никто. Оттого
