«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
– Ну какие же жандармы… Здесь князь Давыдов Василий Владимирович. – Зычно произнес господин полковник, двигаясь через застилающий дым.
Заключенные разбегались с шелестом, как те насекомые от хозяйской поступи на поварской, а в спавшей дымке стало видно брошенное оружие.
– Не берите оружие в руки, господа. – Искренне произнес князь, протягивая свою ношу мимо камер.
Десятки глаз смотрели на беспамятного человека, собиравшего пыль с коридора. Они, несомненно, помнили его – как и всякое, что могло отличать один день в заключении от другого. Только у этого человека раньше был спецпропуск, целое лицо и полномочия.
– Не заставляйте меня гневаться.
Скрежетала истертая ременная пряжка по полу… И зависть к тем, кто побежал на свободу, сменялась во взглядах злорадством.
Ближе к выходу, когда гортань перестало царапать тягостным ощущением блокиратора, Василий Владимирович отбросил чужую ногу, с отвращением оттерев ладонь.
Выстрелы впереди стихли – прорыв через посты такой толпой был делом времени. И теперь вооруженные, отчаявшиеся люди – часть из которых не погнушалась и раздела постовых позади нас, переодевшись в их одежды, искала крови и свободы в кольце Кремлевских стен. Сколько их? Сотня, может – полторы. Были ли среди них одаренные? Безусловно.
Князь Давыдов между тем открыл шампанское, с удовольствием приникнув к горлышку.
– Сушит горло неимоверно! – Пожаловался он мне, утирая губы рукавом. – Какой раз сюда попадаю, уже и камень запомнил, после которого эта дрянь не работает. – Пристукнул он по характерному булыжнику под ногой.
Чуть более светлый, чем окружающие – разве что. Но если присмотреться, то форму можно запомнить.
– Какие будут распоряжения, господин полковник? – Смотрел я на очередной изгиб коридора, за которым был крутой подъем вверх, к Арсеналу.
– Приведем к порядку беглецов и займемся остальными за стенами. – Оттер он ус после очередного глотка. – Чуете, как им нас не хватает?
Близость схватки за стенами Кремля передавалась дрожью через землю. И раз амплитуда всякий раз оставалась прежней, то кто-то давил, а кто-то успешно противился чужой силе.
– Предлагаю спасти Императора, господин полковник. – Не согласился я повесткой дня.
– Ротмистр, он трезв, и вокруг нет воды. – Усмехнулся Василий Владимирович. – Ему ничто не способно угрожать.
– Люди слышали, что под завалами умер Первый советник. Если под завалами вдруг окажется Император, кто удивится?
– Вашим заговорщикам еще предстоит пройти эти стены, – указал он на потолок. – И меня.
– А если враг уже рядом? Если он, маскируясь под заключенных, уже прорывается в Кремлевский дворец? А весь этот шум за стенами – слой чужого плана?
– Слушайте, ротмистр. Заговор – это очень простое дело. – С укором посмотрел он на меня. – Мы выходим, бьем в морду. Если морда дерется, то это враг. Если спрашивает «за что?» – то враг более опасный! А император потом раздает медали, если мы угадали, и ссылку, если нет.
– Если вам дадут соперника, и мы победим. Если нашим союзникам дадут соперника, и они победят, а медали будет вручать другой человек – вас это устроит?
– А я думал, это от шампанского у меня болит голова! Оказывается, это все вы, ротмистр! – Заворчал князь. – Все эти заговоры – это развлечение для его величества! Захочет, придет – и разгонит всех! Но у благородных есть право устраивать мятеж, а у других – этому противиться! В конце концов, это весело!
По земле шарахнуло так, что выбило крошку из каменного потолка.
– Там сейчас всех убьют без нас! – Печалился Давыдов, глядя на меня.
Но не торопился куда-то бежать и наводить порядок. Усы его, как вибриссы хищного зверя, настороженно подергивались, а в глазах не было и тени опьянения.
– Авианосец ЮК «Либерти» в акватории Черного моря, учения. Боевая группа в сорок кораблей в районе Датских проливов, учения. Авианосец «Великий путь», Владивосток, учения. – Перечислял я спокойным тоном.
– И что? Пусть себе учатся. На шлюпках, там, спускаться… – пожал господин полковник плечами. – Авось выживет кто.
– Их сопровождают наши корабли охранения, ваше сиятельство. – Я под его пытливым взглядом опустился к пленнику и достал удостоверение ВМФ из его кармана, распахнув перед князем. – Они выстрелят первыми.
– Вздор, – отмахнулся Давыдов. – Война никому не нужна.
– Это понимают все, ваше сиятельство. Новый император убедит в этом наших зарубежных партнеров. – Смотрел я на него прямо. – Правление стоит начинать с успехов.
– Ротмистр, достаточно всего одного слова великого князя Романа Глебовича, что это самоуправство низовых
